Добро пожаловать!

В Твери 21 ноября, вторник 15:09
Погода

В дни «Великого Октября»

08.11.2017 | 14:00

Как на самом деле встретила Тверь переворот 25 октября 1917 года

https://vedtver.ru/issue/92689

Вечером 25 октября 1917 на станцию Тверь прибыл железнодорожный состав. Это были товарные вагоны с эвакуированным из Ревеля имуществом. Имуществом церковным. Россия сдавала немцам Прибалтику. Хотя русский флот нанес немецкому серьезный урон в Моонзундском сражении, оборонять неприступные дотоле острова деморализованная русская армия уже не могла, к 20 октября сражение завершилось поражением.

Но умиравшая православная страна еще смогла провести эвакуацию ценностей. И иконы и сосуды из церквей Таллина (тогда Ревеля) отправились в Тверь. По пути состав грабили, но иконы, видимо, никому не приглянулись – и они прибыли в Тверь, где их и сберегли (через год вернув на место).

Вот таким событием отметила Тверь «Великий Октябрь». Еще – темнотой, дороговизной хлеба, зарплатами, на которые можно было купить телегу дров: 200–300 рублей – месячная зарплата служащего в октябре 1917 года, 275 рублей – телега дров. Но люди по инерции работали – в конторах, школах, училищах, даже музее. Ситуация казалась беспределом (если бы люди знали, что будет потом!).

Революция октября 1917 года, а вернее сказать, октябрьский переворот, потому что революция в России шла беспрерывно с февраля этого года, не вызвала в Твери особого интереса. Другие заботы двигали людьми. Можно уверенно сказать, что к октябрю весь пыл митингов весны 1917 года прошел. Свобода еще манила как далекая мечта, но всем, даже романтикам, было ясно, что с экономической и военной катастрофой в стране к ним приближается что­-то страшное.

В эти месяцы продолжали выпускаться газеты – на плохой бумаге, но в условиях полного отсутствия цензуры. Поэтому такие стихи, опубликованные в церковном тверском журнале «К свету» священником Петром Тугариновым, хорошо отражали настроение многих:

«Мне верилось раньше

когда­-то в прекрасный

Конец для России

великой войны.

Но вера исчезла

при виде ужасной

Разрухи внутри нашей

вольной страны.

Свободу нам дали

и то показали,

Как должны свободные

граждане жить,

И вместе с тем

с братской любовью

внушали,

Что ею обязаны все

дорожить.

Не поняли граждане

смысла свободы,

Ее в произвол обратили

они,

Явились партийные

распри в народе

С получкой свободы

и в первые ж дни

Забыли про братство,

любовь, единенье,

Стремленье к победе

над внешним врагом,

А сразу взялись за разбой,

разоренье

И дикий своих же

собратьев погром.

Повысили цены на все

баснословно,

А деньги в бесценность

почти привели,

И бедных тем самым

почти поголовно

До смерти голодной уже

довели.

И время от времени

жизни картина

Становится в нашей

России мрачней,

Ужасней становится бич

властелинов

И стоны голодных

слышней и сильней…»

Сам Тугаринов предполагал, что ближайшая перспектива России – подчинение Германии или (в лучшем случае) – союзникам. При этом иллюзий, что союзники будут заниматься экономикой и принесут в Россию порядок, тоже не было. Но то, что на место тех и других придут мало кому известные большевики, еще в начале ноября 1917 года верилось с трудом. В том же «К свету», в его ноябрьском номере некто Григорий Спировский (возможно, это псевдоним) дает фельетон «Как истреблять народы». Рецепт прост: атеистическая школа, разрешение порнографии в обществе, запрет свободной торговли, уничтожение дисциплины в армии, слабая власть. И вот, как на собственной шкуре убедились жители еще недавно великой и казавшейся неколебимой державы, «рецепт для погубления народов, рецепт верный, оправданный опытом…». Встречаем в фельетоне и явно почерпнутые из газет тех дней мнения о большевиках (показательно, что текст написан еще до переворота – но переворот фактически уже предполагается):

«Пусть правительство будет таково, будто и нет его… пусть по­отечески пожурит действия Ленина, пусть без лицеприятия попеняет ему, и с пафосом скажет: ахти, какой позор, наш Ленин – плут, наш Ленин – вор, его не только в армию, не надо пускать к Кшесинской на двор, он язва, он чума, позор демократийных мест, а Ленин слушает, да колбасу Вильгельма ест. Спектакль выходит очень занятный: народ, смотря на артистические таланты своих министров, и сам веселится напропалую, устраивает под музыку Ленина и большевиков такие фейерверки, что небу жарко: горят культурные помещичьи имения, фабрики, заводы, города и села, везде грабеж и убийства, правительству остается только радоваться, как быстро достигается его цель, т.е. гибель ненавистного ему народа...»

Можно сказать о реальной усталости народа от политики. Даже ключевое (по идее) событие – выборы в Учредительное Собрание, состоявшиеся 12 ноября 1917 года, через две с половиной недели после переворота, не вызвало особенного интереса.

Вплоть до ноября–декабря 1917 года реальные известия о событиях в Петрограде доходили до Твери и губернии в виде слухов, хотя новый губернский исполком был сформирован практически сразу же после получения телеграфного известия о перевороте. В уездах новая власть формально была установлена только к началу 1918 года, фактически же еще позже.

Легче всего 1917 год перенесла деревня. В массе своей она даже разбогатела на несчастьях городов, продавая на рынке по спекулятивно высоким ценам продовольствие. Чем крупнее был город, тем труднее было пробиться на его рынок, но тем дороже на нем можно было продать дрова и хлеб – стратегические товары в конце 1917 года. И чем меньше были те или иные города, тем меньший ущерб они понесли от разрухи осени 1917 года.

Павел ИВАНОВ

Читайте последние новости Твери в соц. сетях:

Павел ИВАНОВ



Комментарии:

Оставить комментарий

Чтобы оставлять комментарии, зарегистрируйтесь или войдите под своей учетной записью.

Читайте также:



- Свежий номер -

- Видео -



- Акция -