Встречу «Над кем смеемся: жива ли сегодня русская сатира?» писатель Максим Гуреев и редактор журнала «Мир музея» Валерия Ахметьева провели с читателями на фестивале «Тверской переплет».
Отправной точкой послужило празднование юбилея Михаила Салтыкова-Щедрина, а дальше разговор ушел к современности: есть ли сегодня авторы, которых можно назвать сатириками без оговорок.
Юбилей и стеклянный куб
«Мир музея» называют старейшим музейным журналом России. Он выходит с 1931 года, сначала под названием «Советский музей», а с 1993 года носит нынешнее имя. Гости привезли на фестиваль два номера и передали библиотеке комплект за 2026 год, который в Твери еще не видели. Январский выпуск посвящен юбилею Салтыкова-Щедрина. В нем есть репортаж о Тверском музее писателя и текст Максима Гуреева, написанный специально для этого номера.
Историю его написания Гуреев вспомнил с удовольствием. Действие происходило в усадьбе Спас-Угол, где Салтыков-Щедрин появился на свет. Самой усадьбы давно нет, но в селе Спас-Угол Талдомского городского округа Московской области остался храм с фамильными могилами. Посреди села стоит огромный стеклянный куб, музей писателя, открытый к его столетнему юбилею в 1986 году.
На какой-то праздник готовились к приезду высокого начальника, стол накрыли, ждут, но дороги замело, внедорожники встали. Тогда решили, что гость прилетит на вертолете, но площадка была не расчищена, а гость ждать не мог. В итоге не приехал никто, и накрытый стол достался тем, кто пришел сам. Был бы сегодня Салтыков-Щедрин-2, он бы об этом роман написал, заметил Максим Гуреев. Но такого писателя нет, и значит, нет и романа, и с этой фразы разговор перешел к главному вопросу.
Сатира есть, а сатириков нет
Вывод, к которому собеседники пришли довольно быстро, звучит печально и предсказуемо. Классическая сатира жива: Салтыкова-Щедрина, Гоголя, Ильф и Петрова, Зощенко читают и понимают. А вот с современной литературной сатирой сложнее, отсюда ироничный поворот: будем говорить о том, чего мы не знаем.
Есть Жванецкий и Горин, уровень слова высокий, но это скорее эстрада. Тексты, которые практически все присутствующие знали наизусть и цитировали, перенесенные на бумагу литературой не становятся, считает Максим Гуреев. Это скорее протостендап, блестящий в исполнении, но беспомощный в книжном переплете. Смех со сцены и смех с книжной страницы живут по разным законам, и путать их не стоит.
Это явление Валерия Ахметьева и Максим Гуреев объяснили на примере журнала «Крокодил». Он менялся от эпохи к эпохе – дореволюционный, советский, послевоенный, позднесоветский, постсоветский, он умер в 2005. Если явление исчезает, а текст держится только на злобе дня, вместе с ним умирает и текст. Если же текст написан хорошо, то с уходом объекта насмешки он остается и поднимается до уровня архетипа.
Носов и Хармс
Отдельной линией разговора стала детская литература. Ахметьева назвала подлинным сатириком Николая Носова, его «Незнайка на Луне» высмеивает капитализм так точно, что это стало понятно только теперь, когда читатели выросли и увидели акционерные общества своими глазами. Рассказы про художника Тюбика читаются как рефлексия на газетную статью «Сумбур вместо музыки» и последовавшую за ней масштабную государственную кампанию против экспериментов в искусстве. А история про Карабаса-Барабаса, написанная с оглядкой на Мейерхольда, работает как точный портрет театральных нравов, местами даже жестче описанных, чем в булгаковском «Театральном романе».
Максим Гуреев напомнил, что смешными были и те, кого привыкли считать суровыми, – Лев Толстой и Достоевский писали комическое постоянно. «Вишневый сад» Чехова помечен автором как комедия, но традиция МХТ с ее глубоким психологизмом и надрывом мешает зрителю увидеть сатирический пласт.
Спор ведущих и слушателей вызвала трактовка стихотворения Хармса «Первомайская песня», в котором есть такие строки: «Да, сегодня раньше всех, раньше всех, да, сегодня раньше всех Встанем я и ты – для того, чтоб нам попасть, нам попасть, Для того, чтоб нам попасть в первые ряды. Мы к трибуне подойдем, подойдем, мы к трибуне подойдем с самого утра, Чтобы крикнуть раньше всех, раньше всех, чтобы крикнуть раньше всех Сталину «ура».
Ахметьева увидела в нем тонкую и злую издевку. Гуреев возразил: Хармс не сатирик, он просто смешной, а искренность того порыва мы сегодня недооцениваем. Из зала добавили, что Хармс сатирик, но несмешной, потому что время было такое.
Перебирая имена
Ближе к финалу зал включился в игру. Гости вместе со слушателями перебирали имена современных прозаиков и поэтов, и это занятие явно доставляло удовольствие обеим сторонам. Постмодернизм собеседники дружно вывели за рамки жанра. Обличать и бичевать сегодняшние авторы не собираются, у них другая задача. Так же и современное искусство: зритель смеется постфактум, а автору и его современникам было не до смеха.
Из зала подкидывали задачки: а этого писателя можно считать сатириком? А этого? А вот эта книга, ну явная же сатира, разве нет? Собеседники возражали: не тот уровень – в девятнадцатом веке были Салтыков-Щедрин и Гоголь, в двадцатом – Булгаков, Ильф и Петров, а в наше время равных им не видно.
Спорящие расходились в оценках, но сходились в главном: отдельные сатирические элементы есть у многих, а сатиры как большой литературы, сравнимой с классической, нет. Кто-то из зала предположил, что через полвека нынешние авторы покажутся недооцененными, и тогда их назовут сатириками.
– Для этого нужно сперва дожить, – резонно уточнил Гуреев.
Причины нынешнего положения он сформулировал жестко. Чтобы быть литературным сатириком, нужно быть значительным интеллектуалом и уметь посмеяться над собой. А сегодня культура самопрезентации этого не позволяет: если для автора главное – премии, подписчики, выступления, то признавать собственные несовершенства ему невыгодно. Плюс издательские проекты, где писатель обязан выдавать роман к очередному премиальному циклу – для священного безумия места не остается. Ахметьева добавила, что Мандельштам говорил «я тут стишок написал», а современный автор отзывается о себе очень серьезно и весомо, без малейшей самоиронии: «в моем творчестве».
Прозвучала и цитата из фильма Рязанова «Гараж»(12+): вы занимаетесь тем, чего нет. В семидесятых годах прошлого века казалось, что сатира была раньше. Сегодня кажется, что она пятьдесят лет назад все-таки была. Вывод получился полушутливым: надо прожить полвека, чтобы узнать об этом. Ахметьева заметила, что люди не меняются, так что и через пятьдесят лет, возможно, скажут, что в 2026 году сатирики все-таки были.




