На тверской сцене с большим успехом состоялась премьера календарного года, которую уже сейчас можно назвать одним из главных событий культурной жизни нашего региона. Из рамок привычного она выделяется уже одним жанром: «Сельская честь»(16+) Пьетро Масканьи – первая опера в репертуаре симфонического оркестра Тверской филармонии. Замечательна она еще и тем, что в нашем городе была исполнена впервые и звучала на итальянском языке. Мы встретились с главным дирижером филармонии Андреем Кружковым, чтобы поздравить его с этим событием и задать несколько вопросов.
– Андрей Вячеславович, как долго шла подготовка к этой премьере?
– В очень сжатые сроки. Оркестр был создан к началу этого сезона, мы открылись первого сентября и сразу же стали осваивать симфонический репертуар. Сороковая симфония и Реквием Моцарта, Шестая симфония Бетховена и Неоконченная симфония Шуберта, а еще мы сыграли целую программу музыки из кинофильмов, дали много концертов, на Новый год – «Щелкунчик», в январе – «Ваше величество вальс», которыми дирижировал Иван Власов.
Оставалась всего неделя, у нас были всего две сводные репетиции. Опера шла в концертном исполнении, солисты были приглашенные, из Большого театра и театра Геликон-опера. Это наша общая премьера. Я изучал множество опер, но «Сельская честь» и для меня первое исполнение. Музыка, конечно, грандиозная, ставится на лучших площадках мира, исполняется множество раз. Отрадно, что в Твери она тоже звучала и, судя по реакции публики, очень хорошо.
Закрыть глаза и слушать?
– В полноценной оперной постановке кроме музыки – оркестра, хора и солистов, есть сценография, костюмы, хореография и режиссер, на идею которого все это и работает. А здесь вы – в одном лице и режиссер, и дирижер, отвечаете за все. В нашем случае отпадает еще и весь видеоряд, который, например, в картине «Сельская честь» Дзеффирелли, где поют Образцова и Доминго, играет едва ли не центральную роль. Там такая прекрасная операторская работа, такие виды сицилийской деревни, костюмы! Так вот, хотелось бы понять, много ли теряет опера, исполненная в концертном формате?
– Надо же с чего-то начинать. Кто знает, может, через какое-то время нам удастся сделать полноценную постановку. У нас в филармонии раньше ставились оперы, там были солисты и артисты филармонии, но не было оркестра. «Евгений Онегин»(12+), поставленный Борисом Покровским, – замечательная работа, но это был мини-вариант: артисты пели под записанный заранее оркестр. С появлением камерного оркестра «Российская камерата» стали исполнять оперу «Алеко»(12+), в прошлом году – «Иоланту»(6+), которую тоже показывали на сцене драматического театра в концертной версии.
– А может, все эти красоты не обязательны и только приложение к главному – музыке: закрыть глаза и слушать?
– Слушая музыку, через образы, созданные оркестром, певцами хора, солистами, зритель пытается поймать созвучное опере настроение. Или представлять свое – да, можно закрыть глаза и слушать. Важно еще, что в концертном формате нет купюр, которые часто присутствуют в постановках режиссеров, опера звучит в том виде, в каком ее написал композитор. Следует заметить, что такая форма подачи, как концертное исполнение, во всем мире существует наравне с постановками опер.
Что такое вообще сценическое воплощение? Когда мы читаем книгу, фантазируем, рисуем в воображении эти образы. Когда смотрим фильмы или спектакли, видим предложенное режиссером видение истории, ее концепцию. Так же в опере. Существует множество режиссеров, которые пытаются найти изюминку, акцентировать внимание на том или ином аспекте. Сейчас, к слову говоря, на Западе большинство опер XIX века ставятся в современных авангардных костюмах и декорациях.
Наступило такое время, когда у нас появилась возможность думать о глобальных вещах. Возможно, в будущем в городе будет построен оперный театр. Многие мечтают об этом. Первый шаг для этого уже есть – хор и симфонический оркестр. И, возможно, тогда будут ставиться оперные постановки.
Универсальный оркестр
– А нужно ли это? Не только на Западе, у нас, я видела в Мариинке и Большом, делают такие трактовки, что приходишь в изумление, если не сказать, в шок. Может, все эти картинки и режиссерские решения не нужны: я сам себе режиссер, все что захочу, увижу внутренним зрением. Музыка говорит сама за себя.
– Извечная проблема: кто перетянет на себя одеяло, режиссер или дирижер. Режиссер настаивает на том, что в каком-то месте нужно сделать купюры, чтобы постановка соответствовала его трактовке. Дирижер зачастую не согласен. Я, как дирижер, скажу: к купюрам отношусь скептически. Но люди, которые любят оперу, приходят в театр, чтобы наслаждаться всем – сценографией, костюмами, антуражем, игрой актеров. Это помогает понять главную драматургию, задуманную либреттистом и композитором. В больших городах есть такая возможность.
– В филармонии премьеры идут одна за другой. Это нормально, в таком количестве создавать новые произведения, работать с таким напряжением сил?
– Напряжение, безусловно, большое. Но критерием нашей работы является спрос публики. Мы предвидели, что создание оркестра привлечет в филармонию много людей. Но сейчас столкнулись с тем, что многие программы они хотят слушать еще раз. Билеты на концерты и симфонии раскупаются за месяц. Нам надо набирать репертуар: в любом только что созданном коллективе мастерство набирается на новых произведениях. Особенность провинциальных оркестров еще и в том, что они работают в разных направлениях, исполняют не только оперы и симфонии, но и аккомпанирует, играют музыку для детей, молодежи.
Ждем «Паяцев»
– У вас был опыт дирижирования симфоническим оркестром?
– Конечно, я окончил Московскую консерваторию и аспирантуру в классе дирижера Александра Ведерникова и Леонида Николаева, работал с симфоническими оркестрами разных стран. И в Твери было много проектов, которые мы делали со сводным симфоническим оркестром, с приглашенными духовиками, хорами. Это «Хвалебная песнь» Мендельсона, Девятая симфония Бетховена, «Кармина Бурана» Орфа, Реквием Верди. Сейчас речь идет о другом: мы создали свой симфонический оркестр и теперь, за исключением солистов, обходимся своими силами.
– С созданием симфонического оркестра какая судьба ждет «Российскую камерату»? Она не распалась?
– Она существует, дает концерты. «Российская камерата» достигла больших высот, этот оркестр очень востребован, его приглашают на солидные фестивали, он выступал на самых лучших площадках России и Европы. Коллектив мобильный, имеет высокую исполнительскую планку. Сейчас он влился в большой симфонический оркестр и вместе с другими музыкантами работает над общими для нового коллектива задачами.
Своя специфика и сложности есть и у камерного ансамбля, и у симфонического оркестра. Репертуар для камерного оркестра другой: он формируется в основном из произведений барочных и современных произведений, в таком оркестре – струнные смычковые инструменты: скрипки, альты, виолончели, контрабасы.
Но сейчас, когда имеем стационарный симфонический оркестр, начинается другая история – с формированием репертуара, со стремлением к высокому уровню мастерства, которым Тверь всегда гордилась.
– После премьеры директор филармонии Владимир Белов со сцены спросил вас, стоит ли открывать зрителям планы. Вы дали понять, что пока не надо.
– У музыкантов есть всякие приметы, связанные с идей, выраженной словами «не говори «гоп», пока не перепрыгнешь». Но Владимир Викторович все-таки сказал о том, что мы намерены делать в будущем. Он, как художественный руководитель, как директор и человек, который с этим жанром, оперой, всю жизнь связан, имеет мысли о том, как будет активизироваться работа Тверской филармонии. Если все будет так, как задумано, осенью зрители придут на премьеру оперы «Паяцы» Леонкавалло.
