Выставка «Марокканский альбом», побывав в Москве, Ульяновске, других городах, приехала в Тверь и разместилась в Галерее пейзажа имени Ефрема Зверькова. Цикл пастелей, написанный Виктором Брагинским десять лет назад после путешествия по Марокко, стал опять очень востребованным. Музеи и галереи наперебой обращаются к художнику с предложением устроить у них эту выставку. Причина, видимо, в желании окунуться в экзотику Востока, почувствовать особенный африканский колорит.
Фамилию автора в нашей стране знают все: Эмиль Брагинский, драматург и киносценарист, работал в творческом содружестве с Эльдаром Рязановым, писал сценарии для многих фильмов.
Его сын Виктор Брагинский не менее известный человек в российской культуре: живописец, иллюстратор, признанный международный мастер пастели, член-корреспондент Российской академии художеств и Международной академии культуры и искусства.
Виктор Эмильевич окончил художественный факультет ВГИКа, но работал не в кино, а в книжной графике. Больше двадцати лет он преподает во ВГИКе живопись и рисунок художникам-постановщикам, художникам по костюмам и мультипликаторам.
– Я сторонник серьезного, станкового искусства, – рассказывает Виктор Брагинский. – Марокко – некое исключение из моего творчества, приятный момент путешествия и рассказа о стране. В основном занимаюсь лирическими пейзажами. Русский Север – моя вторая главная тема. А пастелью работаю давно, со студенческих лет, и диплом сделан пастелью. Любимая техника, изучаю ее, пишу о ней статьи.
– У масла вроде бы возможностей куда больше, чем у пастели.
– Это разные, по сути, материалы. И у пастели тоже очень много возможностей. Она довольно сложная и не менее выразительная, чем масляная живопись. Выдающиеся мастера — Левитан, Серов, Венецианов — много работали в этой технике. У Левитана есть прекрасные пастели, сделанные в Италии на озере Комо. Что касается Марокко, у меня не было желания делать серию, она сложилась по ходу дела.
– Больше всех писал Восток, наверное, Верещагин.
– И не только он. Путешествовать и передавать свои впечатления от увиденного – давняя традиция. Большинство художников, которые учились в Императорской академии художеств, отправлялись не только в Италию, но и другие страны Европы и даже на Восток. Они были пенсионерами, то есть получали денежное пособие, благодаря которому могли жить за границей, знакомиться с традициями искусства, писать. Из тех, кто работал в других странах, можно назвать очень много художников: Александр Иванов, Сильвестр Щедрин, Василий Поленов, Константин Коровин, Борис Кустодиев. Зинаида Серебрякова была в эмиграции, но из Франции много ездила по странам Магриба. Я уж не говорю про французских художников, тут мы вспоминаем Гогена, много лет жившего на Таити, и его потрясающие картины.
Люди ехали, часто движимые любопытством – художник любопытен по своей сути, ему интересны новые впечатления. И смотреть они хотели на красоту других стран. Хотя наши пейзажисты предпочитали писать у себя в России, считая, что русский пейзаж особенный. Так говорили Левитан, Саврасов и другие.
– Мне кажется, есть существенная разница между пейзажами родными и заграничными. Уже в самом подходе к теме, например, Русского Севера заложено стремление показать глубину мысли, философию места. А из путешествия в дальние страны этот же художник, ухватившись за первые впечатления, привезет то, что лежит на поверхности. Если Восток, то это эффектные солнечные пятна, экзотические цвета.
– В общем, да. Работы человека путешествующего, художника, который смотрит мимолетом, похожи на набор открыток. Мои пастели сравнивают с кинокадрами. А если говорить о пейзаже как собирательном образе, то у него другое назначение – попытка автора проникнуть в душу зрителя, передать чувство сопереживания. Русский пейзаж, он драматический. В нем есть широта и мощь просторов, историческая подоплека. Возьмите Саврасова или Левитана и его «Владимирку» – это и пейзаж, и образ, создающий ассоциативный ряд. Меньше всего этого мы найдем у Куинджи, поэтому его вещи более декоративные. Но из его мастерской вышел Рерих, который унаследовал любовь к пейзажу. До эмиграции он писал былинные пейзажи. Но это уже другой жанр.
– Что бы вы сказали об искусстве Востока?
– Я думаю, может, потому, что в этих странах господствует ислам, там нет искусства живописи, как нет симфонической музыки. Их изобразительное искусство более декоративное, у них другая культура, своя специфика, своя история. В соседней Испании, южной ее части, довольно долго находившейся под маврами, были Веласкес, Гойя, другие замечательные мастера, которые поднимали глубокие философские исторические темы. Все-таки искусство во многом связано с религией, образом жизни.
– В наше время много путешествующих художников?
– Есть те, которые все время ездят. Для некоторых, таких как Федор Конюхов (между прочим, академик Российской академии художеств), путешествие – состояние жизни. Я его представляю или в Антарктиде, или в Тихом океане. Он дома практически не находится, всегда в пути. А потом то, что увидел, изображает на холстах. А есть такие, как мой учитель Алексей Грицай. Он работал в основном в средней полосе России и никуда не выезжал.
Возрастная категория выставки 6+
