Недавно деятели культуры, рассуждая о новых театральных жанрах, заметили, что в Твери не хватает только иммерсивного спектакля – плейбэк, сторителлинг, вербатим уже опробованы. Но в театр кукол мы идем не только за новым жанром, хотя интересно своими глазами увидеть, а не просто из рассказов знать, что это за иммерсивный театр такой: одно появление в репертуаре этого театра нового спектакля, тем более для взрослых, вызывает острый интерес.
Мы уже отчасти знаем, что возможности театра кукол превосходят возможности театра драматического: для того чтобы выразить идею, здесь используют не только привычные театральные средства: слова, музыку, изобразительное искусство, движение, – но и разные предметы, и умеют взаимодействовать с ними.
Зрители – с подушками
В день премьеры театр кукол начал удивлять с первой минуты. Сразу напротив входной двери диванчик, а на нем укрытая одеялом девушка. На полу тапочки, за спинкой дивана табличка «Вы мне все снитесь». Отдельного разговора заслуживает публика, точнее, ее внешний вид. Про дресс-код были предупреждены: на сайте театра разместили пожелание приходить в домашних халатах, с подушками и одеялами, но мы никак не могли подумать, как много людей заявятся в таком виде.
Нас угощают напитками по-обломовски (не подумайте ничего: это вода). На втором этаже за столом директор и художественный руководитель театра Виталий Салтыков предлагает всем, кто знает содержание романа Гончарова, расписаться на листе ватмана, а затем выдает листочки бумаги, в которых какое-то задание. Игра началась.
Но что там написано, не читаем: нет времени, вокруг так много всего интересного. В центре зала в кресле посматривает с интересом на толпу гостей помещик, у стены прямо на полу притулились дети, их сморил сон. А у буфета – длинный стол, здесь самовар, чайник, чашки и даже варенье в банках. Все настоящее, люди не только фотографируют все это, но и пьют чай.
Иммерсивность предполагает соучастие, то есть зрители задействованы в спектакле больше, чем мы привыкли. И самовар, и некий помещик, и разные предметы быта XIX века вовлекают их в жизнь усадьбы. А спящие люди, шлафроки, халаты – в мир сна, мечтательности и лени. Помогает грамотно, по-театральному поставленный свет и раздающийся из колонок текст романа Гончарова «Обломов» в исполнении артиста Олега Табакова. А еще песни, которые поют откуда-то появившиеся девушки в длинных платьях.
Я у бога сирота
Песнями спектакль и открылся. Но рассказ о нем следует начать с описания сценографии и главного предмета оформления – это огромное стеганое белое одеяло, занимающее всю поверхность сцены.
В глубине, с огромной круглой головой, сидит Захар, крепостной крестьянин и слуга Ильи Облова. Чудесная музыка, странные звуки и таинственное освещение показывают, что это сон, но отличающийся от романа Гончарова тревожной атмосферой. Откуда-то издалека доносятся рассказы про медведя с деревянной ногой, детская считалка «Я у бога сирота, отворяй-ка ворота» и тонкий голосок: Захар, пойдем гулять! Господь с тобой, ножки простудишь, отвечают ему, но он все твердит: ну пойдем гулять. – Нет, в лесу леший ходит, там волки.
Очень объемно показан мир нашего героя, полный народных примет, присказок, разговоров про леших и – страхов. Они и сформировали нежную, пугливую душу героя. Слова считалки «Я у бога сирота» идут фоном и становятся песней, ее под гармошку поют слуги, бодро и с присвистом, всей компанией, и от этого становится не по себе.
А одеяло живет своей жизнью, из его недр выползает наружу маленькая собачка и прячется обратно, одна за другой открываются двухметровые человеческие стопы и убегают куда-то. Появляется из-под одеяла рука барина, требует дать ему письмо, но мышка вынырнула из мягкой темной глубины и уже жует то самое письмо.
Обломова еще не видно – он не хочет вылезать из-под одеяла, уходить из пространства сна и мечтаний. Вопреки устоявшимся представлениям, в спектакле он не рыхлый и пухлый толстяк, а вполне себе крепкий симпатичный молодой человек.
На сценический свет, если себя не принуждать к этому, в общем-то мало обращаешь внимания, но здесь смотришь и, кажется, одна картина краше другой. Изобразительный ряд в театре кукол дело важнейшее, но здесь по значимости он уступает место звуку. Музыка, жестокие романсы, куплеты не только иллюстрируют и создают атмосферу, но создают сюжет, ведут, направляют.
Жестокий романс. Народный
У каждого места свои песни: в деревне Обломовке, во снах или в разговорах крестьян звучит народная музыка. А когда за большим столом собираются слуги господ, живущих в Петербурге, – перемежаемые никчемными разговорами городские романсы. Куплеты, вроде тех, где сообщается история Льва Николаевича Толстого, который рыбу и мясо не кушал, ходил по аллее босой, имеют полное право называться народными. Обломов, хотя песенок про него вроде бы еще не сложили, давно стал мемом. И теперь языком жестокого романса под гармошку излагаются события его жизни. Про то, что вот оказалась она коротка, быстро пролетала. И что переехал-таки он на другую квартиру и стал заглядываться на голые плечи хозяйки дома. А потом появился ребеночек, на него очень похожий. А вскоре он помер от апоплексического удара.
В мечтах о будущем рисовались Обломову картины счастливой жизни с женой и что однажды кто-то из гостей споет арию «Каста дива» из оперы Беллини. Но не будет этих сладких звуков – жизнь выруливает на пошлые куплеты. А ведь как хотелось, чтобы все сложилось. И какую замечательную сцену объяснения Ильи Ильича и Ольги Сергеевны придумала режиссер. Для помощи в этом сложном деле она призвала кукол: в вертепном ящике две фигурки на проволочках, он и она, их диалог озвучивают Илья и Ольга. А как прекрасна любовная встреча в парке и насколько пластически выверена, выразительна, с многообразными мизансценами.
Когда читаешь книгу или смотришь спектакль, в этом месте каждый раз испытываешь даже не жалость, а злость: ну почему он так бездарно профукал свою жизнь, почему упустил свое счастье?
Последнюю точку в этой грустной истории, к счастью, ставят не куплеты. Спектакль закончился, и зрители уже стали аплодировать, как вдруг в зале, в разных его местах, раздалось стройное пение. «Вечерний звон» начали хористы, а затем вместе с ними встала публика, и тут нам стало понятно, что за листочки раздавал нам в антракте директор театра. На них были слова песни, и тогда, заглядывая в листки, уже весь зал запел «Вечерний звон». Это было прекрасно и грустно, как панихида по бедному мечтателю Илье Ильичу.
Авторы спектакля: режиссер-постановщик – Анна Коонен, художник-постановщик – Александра Громова, музыкальный композитор – Артем Тульчинский, режиссер по пластике – Павел Фролов, художник по свету – Юрий Лебедев. Возрастная категория 12+
