В Твери на доме № 7 по улице Советской, где когдато располагалась гостиница Барсукова, установлена мемориальная доска, посвященная пребыванию в Твери в 1856 году великого русского драматурга Александра Николаевича Островского.
В марте 1856го Островский получил приглашение принять участие в широкомасштабной акции – экспедиции по морям, озерам и рекам Российской империи. С инициативой отправить в экспедицию литераторов выступил великий князь Константин Николаевич, который в то время руководил морским ведомством. Островскому предстояло исследовать Волгу от истоков до Нижнего Новгорода.
Александр Николаевич прибыл в Тверь 18 апреля 1856 года и остановился в гостинице Барсукова.
«Внешностию своею Тверь заметно отличается от других городов, лежащих на Волге. Особенная чистота главных улиц приметна даже и для приезжающих из столиц. По всему видно, что Тверь играла роль коридора между Петербургом и Москвой, который беспрестанно мели и чистили и, по памяти и привычке, метут и чистят до сих пор», – читаем мы в дневниках Островского.
3–4 мая Островский побывал в Городне: «Долго любовался я живописным видом с обрывистого берега от церкви».
Сначала Островский совершил своеобразный тур по Тверской области: Тверь – Торжок – Осташков – Ржев – Старица. Затем вернулся в Москву, а из Москвы снова в Тверь.
19 мая Островский был уже в Осташкове, где остановился в гостинице Кошелева. А 26 мая – в Волговерховье.
«Поутру в сильный дождь по мокрому и вязкому болоту ходили в часовню, называемую Иорданом, построенную над источником Волги… Изпод упавшей уже сгнившей березы Волга вытекает едва заметным ручьем».
29 мая Островский направился в Ржев, затем в Зубцов и Старицу, откуда он возвращается в Москву. Но 25 июня – снова в Твери.
Второе тверское путешествие Островского включило в себя Корчеву, Кимры и Калязин: «30 июня выехали из Твери и ночью приехали в Корчеву… 1 июля выехали и приехали вечером в Кимру… 3 июля поутру выехали из Кимры и приехали в Калязин».
К сожалению, Островскому не суждено было продолжить начатое путешествие. «Когда Островский выезжал из Калязина, – пишет В. Лакшин в книге «А.Н. Островский», – лошади взбесились, тарантас, в котором он ехал, перевернулся и расшиб ему ногу. Переломы было тяжелые, в двух местах… Два месяца пролежал он в Калязине…».
Экспедиция по Волге была продолжена только год спустя, и считается, что пребывание на Тверской земле оказало существенное влияние на творчество Островского. Впечатления от путешествия нашли отображение, по крайней мере, в двух его пьесах: «Гроза» (1859) и «Воевода» («Сон на Волге», 1865).
Возможно, особенно – в драме «Гроза». Одним из самых симпатичных персонажей пьесы является народный умелец Кулигин, который во многих литературоведческих исследованиях, да и в обывательском сознании зачастую ассоциируется с выдающимся русским механиком из Нижнего Новгорода Кулибиным. Казалось бы, и сам Островский недвусмысленно указывает на это.
«Ведь недаром же драматург выбрал для своего героя фамилию, почти созвучную имени знаменитого изобретателя Кулибина, гордости российской механики XVIII века!» – пишет исследователь творчества Островского Р. Штильмарк («За Москвойрекой». М., «Молодая гвардия», 1983 г.). Но если у автора не вызывает сомнений, кто был прототипом Кулигина, то вопрос с городом Калиновым, где разворачиваются события пьесы, остается открытым: «В старинном споре приволжских городов о том, который, мол, из них волею Островского превращен в Калинов (драма «Гроза») или Бряхимов («Бесприданница»), чаще всего слышны доводы в пользу Кинешмы, Твери, Костромы. О Ржеве спорщики будто забыли, а между тем таинственному зарождению творческого замысла «Грозы» именно Ржев явно сопричастен! Драма была окончательно выношена и написана позднее, но пребывание в Ржеве дало фантазии Островского первый толчок».
Есть и еще довод в пользу Ржева. В XVIII веке здесь жил изобретатель, механик, химик, богослов и общественный деятель Терентий Иванович Волосков.
Самое выдающееся его творение – часы. За свою жизнь он сделал всего несколько экземпляров. Одни из них ныне хранятся в собрании Тверского объединенного музея, куда были переданы в дар во второй половине XIX века. Часы имеют несколько циферблатов, которые представляют картину небосвода с изображением движения Луны и Солнца. По ним можно узнать не только время, но и год, месяц, число и все церковные праздники, которые приходятся на тот или иной год.
Эти часы настолько уникальны, что до сих пор не нашелся умелец, который смог бы их починить. Хотя есть документальное подтверждение того, что еще в 1872 году часы эти исправно шли. Принадлежали они семье почетного гражданина Ржева В.В. Образцова. Островский был у Образцова в гостях, и трудно представить, что хозяин не показал столичному гостю удивительные часы.
Нельзя не принимать во внимание и то, что в «Грозе» Кулигин представлен как старожил города Калинова, истинный патриот, заботившийся о его благоустройстве. Именно Кулигин предлагает сделать в городе солнечные часы и громоотводы. Все это в большой степени относится к Волоскову, прожившему всю свою жизнь в Ржеве.
Путаницу в этот вопрос вносит и то, что Волосков и Кулибин были во многом схожи: оба были часовщиками, оба старались изобрести perpetuum mobile… Но схожи были не во всем. И ответ на наш вопрос мы можем найти у самого Островского. Стоит лишь внимательно прочитать начало «Грозы».
Кудряш, обращаясь к Кулигину, говорит: «Ты у нас антик, химик!» – «Механик, самоучкамеханик», – отвечает Кулигин.
Дело в том, что хорошо известно о Кулибине как о прекрасном механике, а вот химиком он не был. О Волоскове же как о химике – изобретателе удивительных красок кармина и бакана – помнили и после его смерти.
Вопрос, почему Островский именно так называет героя своего произведения, все же остается. Попытаемся ответить и на него. В словаре Даля среди многочисленных значений слова «кулига, кулижка» есть и слово с тверским (!) происхождением: «клин лесу, остров». Возможно, во время верхневолжского путешествия драматург не раз слышал это слово и решил его увековечить.
Виктор ГРИБКОВ-МАЙСКИЙ, член Союза журналистов России
