За восемь десятилетий с момента Победы в Великой Отечественной войне многое изменилось, но память о тех событиях живет в сердцах наших соотечественников. Накануне Дня защитника Отечества мы поговорили с человеком, который в детском возрасте познал ужасы войны в блокадном Ленинграде. Его история – это не просто воспоминания, а живая нить, связывающая прошлое и настоящее.
Скачков Аркадий Борисович – председатель Тверской городской общественной организации «Блокадники Ленинграда», человек, который всю свою жизнь посвятил сохранению памяти о Великой Отечественной войне. Ему удалось не просто выжить в тяжелейших условиях, но и спустя десятки лет он продолжает рассказывать людям правду о событиях блокады.
Сегодня в тверском отделении организации осталось всего 46 человек. Четырнадцать лет назад их было 270.
«Представляете? Больше половины уже не могут даже выйти из дома, лежат, спят. В лучшем случае – гуляют вокруг дома» — говорит Аркадий Борисович.
Но встречи продолжаются. Там, где позволяет здоровье, блокадники собираются: поют, вспоминают, говорят о прошлом.
«У нас место сбора теперь – соцзащита на улице Склизкова. Там дают хорошее помещение, и, если юбилей или важная дата, мы собираемся. Нам помогают ансамбли – “Родник”, “Берёзка”. Они создают тёплую, семейную обстановку».
Уже много лет Аркадий Борисович и его помощница Галина Ивановна проводят уроки мужества в школах. Он видел, как меняются поколения.
«Когда я только начинаю вести урок, ребята сидят в гаджетах. Проходит минуты три… пять… семь – и полная тишина. Они слушают, понимаете? Когда выступаю в одном классе, потом зовут в другой. Сейчас так не делаю – прошу актовый зал, и собираю три класса сразу».
Память о блокаде
Ленинградская блокада унесла сотни тысяч жизней. Люди погибали от голода, холода, болезней. Даже самые крепкие не выдерживали: первую зиму блокады город на Неве был на грани исчезновения. Аркадию Борисовичу было всего два года, когда его семья оказалась заперта в коммунальной квартире в осаждённом Ленинграде. Они лежали, обессиленные, ожидая неизбежного. В тот день их спасли четыре сухаря, принесённые незнакомыми солдатами.
«Мы жили в Колпино. Тогда это была Ленинградская область. Вся жизнь там строилась вокруг огромного завода – Ижорского металлургического комбината. До войны он выпускал промышленное оборудование, позже – военную технику, торпедные катера. Там работал дедушка, он был начальником.
Когда начались бомбёжки, завод попал под удар. Немцы уничтожили его почти полностью. Наш дом был рядом – разнесло в клочья. Приняли единственное решение: срочно уезжать. У старшей дочери семьи, моей тёти, была комната в коммуналке в Ленинграде. Перебрались туда. Через неделю узнали, что от нашего дома осталась яма.
В коммуналке нас жило шестеро: дедушка, бабушка, два сына – старший и средний, моя мама и я. Отец был на фронте, врачом-хирургом. Поначалу надеялись, что блокада быстро кончится, что продержимся. Но потом отключили всё – воду, электричество, тепло. Паёк начала сокращаться.
К январю 1942 года ситуация стала критической. Дед умер первым – просто истощился. Его вынесли во двор, оставили у подъезда. Тогда так делали все – человеческих сил не хватало хоронить по-человечески. Потом умер средний сын – он пошёл за хлебом и не вернулся. Скорее всего, упал на улице и там остался. К февралю нас осталось четверо: бабушка, мама, моя сестра и я.
Минус 15 на улице, столько же в квартире. Мы просто лежали, завернувшись в тряпьё, и понимали, что это конец. Уже не говорили. Только ждали, кто уйдёт первым.
Сестра рассказывала: начались галлюцинации. Вижу, говорит, двери открываются, кто-то заходит, что-то приносит… Потом снова тёмная комната и тишина.
Но вдруг дверь действительно открылась. Двое солдат. Они спросили: «Семья Скачковых?» Достали сухари. Нам дали по одному – по целому сухарю каждому.
Сначала сестра думала, что это очередное видение. Когда сухарь оказался в руке – поняла: это настоящее.
Наш отец был врачом в госпитале. Фронтовые хирурги работали круглосуточно – оперировали без сна, ели на ходу. Сам он прийти не мог, но у раненых, которых выписывали, существовала традиция – приносить хоть что-то семьям врачей. Эти солдаты были как раз такими людьми. Они пришли с фронта и передали нам четыре сухаря.
Для нас это было чудо. После первого куска мать поднялась и пошла за хлебом. Сестра вышла за водой. С этого дня мы стали жить. Я до сих пор думаю об этом. Было бы это на два дня позже — мы бы уже умерли. Чудо это или нет, решать другим. Но мы были на грани, и какая-то невидимая сила не дала нам окончательно уйти. Четыре сухаря спасли нас от смерти.
В 42-м те, кто пережил первую блокадную зиму, уже понимали: следующую не вынесем. Началась принудительная эвакуация. “Вам два часа на сборы. Подъедет машина. Берите документы и выходите”. Так нас вывозили по Дороге жизни.
Его семью эвакуировали в октябре 1942-го. Катер, Ладога, эшелон. Вагоны, в которых везли скот, немного почистили, поставили нары и буржуйку. Ехали два с половиной месяца, не зная, куда.
«Фактически спаслись чудом. Блокадные дети погибали не только в Ленинграде. Нас подкармливали на станциях – местные несли всё: молоко, сметану, творог, горячую картошку с мясом и прочее-прочее. Но мы уже настолько были истощены, что просто не могли переварить еду. Поэтому, когда поезд приезжал на следующую станцию, сначала выносили тех, кто «хорошо» поел на прошлой, и складывали их штабелями вдоль дороги, потом уже занимались живыми. То есть практически люди из добрых самых помыслов помогали умирать в какой-то степени. Вот такая сложная ситуация.».
Они доехали до Челябинска. Там стали жить, мама нашла работу.
«Это я, мама, мамина сестра, родная сестра и двоюродная сестра. 1952 год.»
В детстве восприятие войны совершенно иное
Блокадник Аркадий Борисович рассказывает, что в детстве восприятие войны было совершенно иным. Тогда он не осознавал масштаб трагедии, не понимал, что живёт в кошмаре. Всё казалось просто жизнью — тяжёлой, голодной, холодной, но именно жизнью, а не катастрофой. Он объясняет, что дети воспринимают реальность через ощущения, а не через осознание.
«В детстве всё воспринималось не так, как сейчас. Мы не думали о войне, о смерти. Было просто холодно. Просто постоянно хотелось есть. Просто людей вокруг становилось меньше, и в какой-то момент их не осталось совсем».
Он говорит, что позже, уже в эвакуации, взрослые практически не говорили о войне. Все молчали, потому что у каждого была своя потеря, своё горе. Только спустя годы он стал переосмысливать пережитое, разбирать его не как ребёнок, а как свидетель истории. Теперь, оглядываясь назад, он осознаёт, как мало тех, кто выжил рядом с ним, и насколько страшным был этот опыт.
«Корреспонденты часто спрашивают: «Как вы переживали День Победы?». В Ленинграде в январе 1944 года, после снятия блокады, была радость — но радость согнувшихся, измученных людей. Да, был салют, люди вышли на улицы, обнимались. Но в каждом доме было слишком много пустых мест».
Он вспоминает, как в Челябинске люди выходили на улицы с радостью на лицах, но заводы почти не останавливали работу. По его словам, максимум на пять минут людям позволяли перевести дух — обняться, заплакать, ощутить этот момент — а затем они вновь возвращались к станкам. Он говорит, что победа была великой, но не для всех радостной, ведь слишком многие не вернулись домой.
В 1946 году семья Скачковых вернулась в Ленинград.
Аркадий Борисович рассказывает, что после школы поступил в Ленинградский электротехникум связи и получил специальность связиста. Затем три года служил в армии, также работая в связи. Вернувшись, по приглашению друга устроился на междугороднюю линию связи под Ленинградом, а вскоре стал начальником объекта международной связи в Выборге. Он объясняет, что их работа не ограничивалась телефонными линиями – через их объект проходила информация между Москвой и крупнейшими мировыми столицами, включая Лондон, Вашингтон и Нью-Йорк. Кроме того, у них были каналы связи с Хьюстоном для передачи данных на космодром.
В 1977 году ему предложили повышение – должность начальника предприятия в Калинине (ныне Тверь). Он вспоминает, что приехал, посмотрел условия и согласился, после чего перевёз семью. С тех пор, говорит он, живёт и работает в этом городе, занимаясь развитием городской и междугородней связи.
Город на Неве навсегда в памяти
Аркадий Борисович признаётся, что никогда не хотел вернуться жить в Ленинград. Он часто приезжает в Петербург, где живут его сестра и племянник. Сестра, когда-то спасавшая его в блокаду, теперь живёт в пригороде и чувствует себя неважно, но они поддерживают связь. В городе он обычно останавливается у племянника и гуляет по знакомым местам: Невский проспект, набережная Невы, Эрмитаж, Русский музей.
Он вспоминает, как в 90-е ему было неприятно видеть, как изменился город: реклама, загромождённые улицы, засилье иностранных товаров, особенно немецких вывесок, что казалось большим контрастом на фоне блокадного прошлого Ленинграда. Однако, по его мнению, со временем всё пришло в норму, и теперь Петербург снова выглядит величественно. Он говорит, что ездит туда с удовольствием и уже планирует поездку в мае.
День снятия блокады — важнейший день для всех, кто пережил ужасы осады
Дата освобождения Ленинграда от блокады для Аркадия Борисовича – важнейший день. Он связан не только с памятью о пережитом, но и с работой по сохранению этой памяти.
«С 2010 года я ежегодно езжу на съезды блокадников в Ленинград. Нас приглашают, размещают в гостиницах, и 26 января мы отправляемся на официальное собрание в Смольный».
Со временем к организации стали присоединяться зарубежные представители – города Прибалтики, Болгарии, Украины, Израиля. К 2020 году ассоциация выросла до 106 городов.
Но пандемия оборвала эти связи. После 2022-го контакты окончательно прервались.
«Наши товарищи из Киева и Львова до последнего пытались добираться через Белоруссию. Потом всё. Мы уже не можем даже позвонить».
«Праздник со слезами на глазах»
День Победы Аркадий Борисович всегда проводит в кругу ветеранов. В прошлом году был в Москве на параде. В этом году, вероятно, останется в родном городе. Как и всегда – официальные торжественные мероприятия, концерты, а затем – общение, встречи.
«Я член Городского Совета Ветеранов. Надо поздравлять участников войны. Их осталось мизерное количество. Сычев Спартак Андреевич, Кладкевич Ивaн Евгеньевич – все узнаваемые люди. Мы всегда рядом».
Что сказать современному поколению молодежи?
Память – это не просто даты в учебниках. Аркадий Борисович пережил то, о чём сейчас рассказывают школьникам. Ему сложно объяснять, насколько легко свернуть с правильного пути, когда вокруг слишком много соблазнов и информации. Поэтому он повторяет одну простую фразу, которую когда-то сказал чехословацкий писатель Юлиус Фучик: «Люди, будьте бдительны».
«Сейчас молодёжь может попасть в беду просто по случайности. Вам предлагают донести коробку – а через полгода выясняется, что это был теракт и жизнь сломана. Сейчас как никогда важно быть внимательными. Это касается не только войны, но и жизни в целом».
Аркадий Борисович не верит в красивые речи. Он видел слишком многое, чтобы обманываться громкими лозунгами.
«Главное – это правда. Наши ребята знают, за что они воюют. Надеюсь, что всё это скоро закончится. Лучше бы к 9 мая».
И, может быть, тогда в актовых залах школ люди наконец-то поймут, почему ученики тех уроков мужества сидят молча, даже не нажимая кнопки телефонов.
