В маленькой ремонтной мастерской, что на бульваре Радищева, в тесном окружении полок, заставленных поношенной обувью, с утра до вечера сидит за своей работой скромный тихий человек, которого весь город знает, как мастера Славу.
А кто лично не знаком, увидев приклеенную прямо на окно табличку, на которой желтыми буквами написано «Мастер Слава», скажет: а, так это тот самый.
Станиславу Салимовичу Адамову, человеку важной и редкой профессии, 74 года, 53 из них он ремонтирует обувь. Его знания и опыт очень востребованы: пока мы с ним говорили, он не прерывал свои занятия – кроил подметки, резал кожу, а в его мастерскую приходили люди, чтобы отдать свои ботинки и босоножки.
Слава по национальности ассириец, представитель народа трагической судьбы. Во время Первой мировой войны в Османской империи ассирийцы стали жертвами геноцида. Те, кому удалось избежать смерти, нашли спасение в разных странах, в том числе в России, где, как рассказывает Слава, братьям по вере помогали казаки.
Дедушке и всему его семейству было очень тяжело: русского языка не знали, дети маленькие, жить негде. Они остановились в Краснодаре, пожили в Туле, в 1923 году приехали в Тверь к знакомой семье. Попозже здесь обосновались еще несколько ассирийских семей.
В Иране дедушка был ремесленником, мастерил корзины, резал из дерева посуду. А его сын, Салим, как только семья приехала в Тверь, с 12 лет стал работать чистильщиком обуви. Его можно было видеть в палатке, которая стояла у торговых рядов, бывших на месте драмтеатра, на углу, где сейчас магазин «Молодежный», а тогда – старый «Детский мир». Шил стельки, делал шнурки и крем, черный – из сажи, скипидара, пчелиного воска, для коричневого использовал охру. Лучший обувной крем в городе был у него, говорит с гордостью Слава и показывает фотографию своего папы. В мастерской также всегда лежит толстая книга про известных жителей нашей области, в которой есть маленькая заметка и о Станиславе Салимовиче Адамове.
Почему так назвали, неизвестно, но крестили этим именем, а так все зовут Славой. Родился в Туле – где Левша, там и я, – так, улыбаясь, рекомендует он себя.
Адамовы много лет снимали жилье, в 1959 году глава семьи построил на Соминке дом, где сейчас Слава и живет. Школьником он занимался легкой атлетикой, побеждал в соревнованиях и марафонах, проходивших на праздник 9 Мая. Поступал в педагогический институт на спортфак, который тогда вместе с музыкальным училищем находился в здании, где сейчас Тверьуниверсалбанк, но срезался на литературе. А вскоре ему прислали приглашение учиться, причем без экзаменов. Отказался, о чем сейчас нисколько не жалеет.
Машинки фирмы «Зингер»
Ребенком Слава помогал отцу – когда тот куда-то отлучался, вместо него чистил ботинки. Смотрел, как работает старший брат-сапожник, его мастерская находилась на Новоторжской, сразу за поворотом с Трехсвятской, – там шили обувь на заказ.
Хотел пойти на обувную фабрику, но отец воспротивился: вот тебе ларек, работай – сам всему научишься, а на фабрике тебя как молодого будут за бутылкой гонять.
Так с 1971 года и работает. Я только ремонтирую, говорит он, не шью, хотя умею. Со временем стал незаменимым мастером, были времена, особенно памятны 70-е годы, когда к нему с утра очередь стояла. Свою мастерскую открывал в восемь часов, за десять минут принимал 70 заказов. Обувь тогда была хорошей, говорит мастер, – чешская, югославская, финская, итальянская. Наша, кимрская, калязинская, была не хуже, но она шла на экспорт. Отечественной хорошей обуви было мало, это если судить о ней по ее внешнему виду, а так-то она прочная, не сравнить с нынешней. Сейчас отечественная обувь ему не попадается – один Китай, даже если написано «Италия».
Разница между тем, что производилось раньше и делается сейчас, огромна. Натуральная кожа, из которой шьют обувь, – одно название: сортов много, но это не кожа. Раньше подошву делали из кожи и резины, сейчас – из полиуретана. Но он лопается и крошится, даже если обувь не носить: за три года, которые пролежит дома, приходит в полную негодность, можно сразу выбрасывать. Производят и качественную продукцию, но она очень дорогая.
Застал времена, когда обувь шили частники. И сейчас есть сапожники, но им трудно тягаться с массовым производством.
До сих пор у Славы стоят две промышленные машинки фирмы «Зингер», надежные, безотказные – не то, что современные, которые замучаешься ремонтировать. Одну продал знакомый из мастерской по индпошиву, которая была на улице Салтыкова-Щедрина: стояла без дела на балконе. А у молодого мастера машинки не было, молнии вшивал вручную.
– Работал я на Студенческом переулке, 17, – сразу направо от Радищева, зелененькая такая палаточка. Там на углу еще был прием стеклотары, – рассказ мастера Славы обстоятелен, детали для него важны. – А на том месте, где сейчас моя мастерская, раньше были душевые бани, а напротив – так называемый «инвалидский» магазин.
Язык, на котором говорил Иисус
Так же привычно и подробно, как описывает географию улиц Твери и указывает адреса, где стояла его «палаточка», потомок аккадцев и вавилонян Станислав Салимович говорит о древней Месопотамии. Об ассирийцах, персах, мидянах, парфянах, других многочисленных народах, сменявших друг друга на исторической арене, а сейчас знакомых нам по школьному учебнику истории, рассказывает как о своих дальних родственниках.
Ассирийцы жили на территории нынешнего Ирана четыре тысячи лет назад, но сто лет назад им пришлось спасаться бегством.
– У нас нет родины, – с горечью в голосе говорит Станислав Адамов. – Наш древний народ – древнее его в Междуречье были только шумеры – 700 лет пребывал в состоянии войны, весь Восток был под ним. Но Ассирия прекратила свое существование.
А уже в наше время, в XX веке, во время геноцида ассирийцев погибло больше 750 тысяч человек, оставшиеся в живых разбрелись по всему миру. Их объединяют только культура, осознание своих корней и, конечно, родной язык. Мастер Слава рос в семье, где старшие между собой и с детьми разговаривали по-ассирийски, поэтому язык предков знает прекрасно. На этом языке говорил Иисус, уверяет мой собеседник, и это так: арамейский язык – ближайший родственник ассирийского.
В нашем городе еще живут единоплеменники Станислава Адамова, а вот поговорить на родном языке ему уже не с кем: те, кто помоложе, не понимают эту речь. И вообще меньше стало общения, грустит мастер. Раньше встречались, праздновали вместе Пасху, Рождество.
Однажды, вспоминает он, довелось быть в Ливане. Пошел смотреть, где живут ассирийцы. Было радостно слышать не современную, смешанную речь, а чистую – на которой говорил отец.
Принято считать, что все ассирийцы в нашей стране подались в сапожники. Но Слава не согласен: кого только среди нас нет. Но, что верно, этому народу свойственно рукодельное мастерство.
– Мне приносят обувь очень рваную, но я не отказываю – когда люди просят, я беру. Ведь человек ко мне пришел! Раньше как говорили: если у тебя что-то просят и у тебя есть возможность помочь, надо это сделать.
