«Звездное небо над головой и моральный закон внутри нас наполняют ум все новым и возрастающим восхищением и трепетом, тем больше, чем чаще и упорнее мы над этим размышляем», – это слова философа Иммануила Канта.
Как и великого немца, 300 лет со дня рождения которого широко отмечает вся Россия, нас не перестают приводить в восторг звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас.
О том, что сейчас происходит в мире, и как нам поможет пережить всевозможные невзгоды Иммануил Кант, мы беседуем с Борисом Губманом, почетным профессором и заведующим кафедрой философии и теории культуры ТвГУ, председателем Тверского отделения Кантовского общества России, одним из авторов Большой российской энциклопедии и энциклопедического словаря «Культурология. XX век», автором больше 300 работ, опубликованных во многих странах мира. Несколько дней назад Борису Губману была объявлена благодарность Президента России.
– Борис Львович, четыре года назад мы беседовали с вами о пандемии и цифровизации. За это время произошло много перемен. Ковид остался в прошлом, а искусственный интеллект стал повседневностью.
– Цифровизация остается проблемой для всех нас, и в глобальном масштабе тоже. На использование искусственного интеллекта без ограничений даже наложили мораторий, и это не случайно. Если ИИ начнет решать вопросы, связанные с принятием судьбоносных научно-технических и политических решений, это может стать трагической темой. Мы уже сейчас слышим, например, о печальных происшествиях, вызванных сбоем в системе управления транспортом.
– Говоря об искусственном интеллекте, не преувеличиваем ли мы его опасность? Боялись когда-то, как всего нового, автомобилей и теплоходов.
– Речь идет не об остановке развития искусственного интеллекта, а о том, что надо устанавливать предел его использования. Важно его контролировать, желательно – экспертными системами, не единолично.
Глобальный дисбаланс
– Что сегодня у научного сообщества вызывает наибольший интерес и беспокойство?
– В мире много проблем. Дисбаланс, который возник в нем как следствие столкновения различных глобальных политических сил, не будет уменьшаться, потому что остается поляризация уровней социально-экономического, научно-технологического и культурного развития различных стран и народов. Огромная масса мигрантов стремится в страны, где жить лучше, что влечет за собой не только экономические, но и культурные потрясения. Это и России с нашим стареющим населением грозит, что уж говорить про Европу: ее называют обществом пенсионеров и туристов. Кто будет трудиться? Рост мигрантов зачастую не приветствуют местные жители, но без их трудовых усилий уже не прожить. Стали явными общая диспропорция, связанная с уровнем жизни, смещением людских потоков, и культурные диссонансы, которые на этой почве возникают.
Кроме того, появляются надгосударственные субъекты, способные вмешиваться в развитие мировой истории, – отдельные информационные корпорации, типа WikiLeaks или Аль-Джазира, достаточно мощная сила. А еще экономические транснациональные корпорации или отдельные люди, вроде Илона Маска, который может позволить себе принимать решения, противоположные линии страны, в которой он живет. Многое зависит от людей, которые владеют научно-техническими рецептами и секретами. Получается пестрый сюжет. Сложившийся баланс сил сейчас в состоянии потрясения. Есть глобальный шок. А тут еще в условиях глобального дисбаланса появляются маргинальные группы, сообщества, не отличающиеся цивилизованностью, но владеющие серьезным оружием, которые начинают вмешиваться в конфликтные ситуации.
По пути уважения
– И на все эти события мы не можем влиять.
– Это так, но бывает, что человек просто не хочет заниматься глобальными вопросами, которые есть в общественной среде. И, в любом случае, он манипулирует. У того же Эриха Фромма в книге «Бегство от свободы»(16+) говорится, что свобода – это тяжкое бремя, поэтому человек отказывается от нее: ему легче приспособиться к обстоятельствам. Или, говоря словами Эжена Ионеско, каждый может стать «носорогом». Конформизм вызван желанием сказать: «Я как все». Из философов только ленивый не рассуждал на эту тему, особенно в XX столетии.
– Какова приемлемая степень конформизма граждан? Что по этому поводу говорил Кант?
– Кант был уверен, и в этом смысле интересно его эссе «Ответ на вопрос: что такое Просвещение», что как свободный субъект человек призван следовать универсальному закону морали – категорическому императиву, который предписывает никогда не рассматривать другого человека как средство, всегда принимая его как цель. В силу этого обстоятельства он считал, что свободу мысли в публичном пространстве никто блокировать не должен. На дворе XVIII век – эпоха Просвещения, людям пора становиться взрослыми – самим рассуждать о том, как им жить, выносить вердикт, что нужно, а что нет. Одновременно он считал, что люди должны сообразовываться с имеющимися в обществе обстоятельствами. Официальное лицо, чиновник или офицер, не отказываясь от свободы мысли, должны, оставаясь в социально-политическом поле, вести себя сообразно правилам, принятым в обществе.
– В основе его видения – главная христианская заповедь?
– Золотое правило морали. Не делай ближнему того, что себе не желаешь, – это во всех мировых религиях присутствует. Бог есть гарант морали, говорил Кант, если я моральный субъект, я следую по пути уважения других свободных существ. Правда, Кант понимал, что в обыденной жизни людям не свойственно уважать носителей высокой морали. Об этом хорошо говорит отлично знавший учение Канта Достоевский в романе «Идиот». Ведь как называют князя Мышкина? Идиотом, это и в название вынесено. Он поступает морально, но другие, понимая это, заявляли, что они так же делать не будут. Вот коллизия.
Глобальная турбулентность
– Это противоречие, подмеченное Кантом и Достоевским, актуально и сегодня?
– Да. Сегодня люди, конечно, испытывают еще более сложные вызовы в изменившихся обстоятельствах. У человека много источников тревог, и они умножаются. Люди осознали свою единичность и конечность на фоне глобальных потрясений. Можно попасть в природную передрягу, непонятно даже откуда взявшуюся, типа ковида, или социальную. Вообще человек, закинутый в этот мир, всегда чем-то озабочен, всегда заинтересован, к чему-то стремится. Кроме того, современное общество способно порождать новые формы подавления человека – научно-технического, экономического, социального, культурного отчуждения, то есть ситуации, в которой он ощущает дискомфорт и угрозу своему существованию и свободе.
– Люди, до сего дня не знавшие таких авторов, как Ханна Арендт и Виктор Франкл, читают их, сталкиваясь с новыми ситуациями, побуждающими их задуматься о своем существовании?
– Вероятно, зачастую обращение к книгам людей, многое переживших в прошлом, побывавших в сложных обстоятельствах истории, созвучно мироощущению тех, кто рассуждает сегодня о новых вызовах современности. Это всегда реакция на непредвиденные события.
– А эта тема в современной философии анализируется?
– Глобальная турбулентность возникает, когда вмешиваются непредвиденные события. Многие исследователи анализируют этот феномен. Французский философ Ален Бадью, ныне здравствующий, говорит, например, что мы имеем дело с множествами, которые существуют в мире. Когда вторгается какое-то событие, оно может перетрясти существующие системы, сплотить вокруг себя другие элементы, по-новому их организовать. Вокруг событий организуются культурные миры. Такая у Бадью онтология, математическая теория бытия.
– Какими могут быть события?
– Совершенно разными. Политический конфликт или научные открытия, нового источника энергии, например. Жизнь человеческого рода продлевается лет на десять. Какие последствия могут быть? Уменьшение народонаселения, возрастное старение и так далее. Или открытие нового вида оружия, его возможное безответственное использование.
– Можно предвидеть эти сдвиги и сделать так, чтобы система оставалась в более спокойном состоянии?
– Предвидеть однозначно невозможно, как землетрясение и метеорит, как экологические выбросы и действия новых технологий: никто не знает, как сработает ГМО лет через сто. Философы, конечно, пытаются найти магистральные пути человечества. Так, Леонид Столович говорил, что Кант писал о всеобщем мире, и поэтому на его могилу ни одна бомба не упала в 1944 году, когда Кенигсберг бомбили наши и особенно англичане.
Правило права
– Что Кант говорил о мире?
– У него есть сочинение «Метафизика нравов»(16+) в двух частях, трактат «К вечному миру»(16+) и другие работы, в которых он обсуждал этот сюжет. На основе категорического императива Кант предписывает создать всеобщее правило права, декларирующее, что «не надо наступать на пятки другим». На этой основе можно создать правовое государство, где граждане договариваются о создании системы, которая базируется на разделении властей – законодательной, судебной, исполнительной. Все, в конечном счете, созвучно категорическому императиву. Кант рисует процесс, который в идеале должен реализоваться сначала в границах Европы, а потом во всем мире, гарантируя существование народов без военного противоборства. Главное, чтобы люди договаривались.
– Как людям может помочь философия? Что вы посоветуете почитать, Канта?
– Философия, резюмируя кратко ее возможности, позволяет осознать взаимосвязь различных способов деятельного постижения мира и реакции на его события в конкретике единства традиции минувшего и современности. Кант показал, что образ мира конструируется человеком сообразно с живущими в нем доопытными и общими для всех людей основаниями, определяющими вектор его совершенствующихся возможностей в познании, постижении прекрасного и создании ориентиров морали. В этой перспективе выстраивается и его понимание социокультурного развития. Читать Канта тяжело, но можно. Его главные мысли изложены в «Критике чистого разума»(16+), где он рассуждает о познании, в «Критике практического разума»(16+), рисующей его моральную программу, и в «Критике способности суждения»(16+), содержащей его эстетические воззрения и подводящей итоги возникшего нового мировидения. Если нет времени для знаменитых трех «критик» Канта и других его трудоемких для понимания работ, можно читать Достоевского, и тогда вы приблизитесь к пониманию его моральных исканий. Достоевский читал Канта, подарив глубочайшие размышления о его идеях русской культуре. Кантовские идеи звучат и у таких русских писателей, как Андрей Белый и Борис Пастернак. А в русской философии ряд поклонников Канта также велик. И это не только русские неокантианцы, но приверженцы иных направлений от Николая Бердяева до Михаила Бахтина.
Сегодня есть повод поговорить о важном: мы празднуем 300-летие со дня рождения Канта, Кантовский конгресс приветствовал президент Владимир Путин. Конгресс привлек большое количество специалистов, обсудивших звучание философии этого мыслителя в современном мире. Мне довелось участвовать в этом форуме, правда, с докладом, прозвучавшим в компьютерной трансляции. Конгресс показал, что мы не уходим с мировой арены, не пытаемся изолироваться от европейского контекста, интерпретируя его традицию в горизонте российской культуры.
