Накануне Дня матери тверской иконописец Константин Федоров провел мастер-класс для школьников по рисованию ангела. Это не мой формат, говорит художник, но меня пригласила Тверская епархия, отказать не смог, и если бы не опыт работы с детьми в «Артеке», не согласился бы.
Учить этому десятилетних детей в обычной школе тяжело. Пришлось готовиться основательно: принести специальные изобразительные материалы, отобрать репродукции, продумать, как рассказать о главном – об ангельских крыльях. Нужно было показать не самих ангелов, а самое сложное и самое интересное.
Именно крылья, а не фигура в целом, стали темой того урока. Если вынести за скобки сложные детали, чисто технически рисовать ангела довольно просто – это фигура юноши. А вот крылья в разные эпохи делали по-разному. Если это путти, младенцы с крылышками, конечно, крылья у них, как у курицы или утки, коротенькие. А у взрослого статного юноши античного типа с пропорциональной фигурой перья спускаются, как минимум, до колена, они должны быть длинными. Тогда будет красиво.
Нежные русские ангелы
Традиция изображать крылатых посланников, рассказывает Константин Федоров, древнее христианства. В античной Греции есть памятники, в Афинах, под Акрополем, в наше время можно увидеть шестиугольное, как призма, здание, а по его фризу – рельефы летящих юношей с большими крыльями.
В раннехристианских катакомбах первых веков ангелов (вестников) и вовсе рисовали без крыльев – просто юношей в белых, светлых одеждах. Крылья как устойчивый атрибут появились позже, к III–IV векам, когда искусство вышло из подполья.
Чем отличаются православные ангелы от католических или античных? По-настоящему ничем, отвечает Константин Федоров. Есть просто такие нюансы: каждая местность, каждый ландшафт и национальность вносит свои особенности. Они есть и у греков, и у византийцев, и у русских. У нас всегда рисунок более тонкий, поэтому ангелы всегда нежные.
О знаменитых западных пупсиках, херувимчиках эпохи Возрождения мастер отзывается сдержанно: с художественной точки зрения нормально. А с точки зрения церковной – таких ангелов в православной традиции не рисуют.
Небесная иерархия
Если говорить об ангельской иерархии, которую старательно воспроизводят в храмовых росписях, знакомые нам крылатые юноши – лишь последняя, низшая ступень. Сначала идут высшие, Серафимы, Херувимы, Престолы. Серафимы свое тело прикрывают крыльями.
В средний чин входят Господства, Силы и Власти, а внизу – Начала, Ангелы и Архангелы. Самые простые ангелы-хранители, по церковному вероучению, приставляются к каждому крещеному человеку. Мы верим в это. Те, у кого были какие-то явления, говорят, что именно так все и происходит, говорит Константин Ефимович.
Ангелы упоминаются и в Ветхом, и в Новом завете. Совершал многочисленные чудеса архангел Михаил, возвещал Захарии о скором рождении Иоанна Крестителя вестник Божий архангел Гавриил, являлся он Пресвятой Деве Марии, Праведному Иосифу, пастырям в Вифлееме.
Необыденная работа
– Изображение ангела никогда не бывает обыденной работой, – говорит Константин Ефимович. – Это не абстрактный символ и не милый декоративный элемент. Это прикосновение к небу, считай. И чтобы до него дотронуться, надо дорасти, дожить, какой-то путь пройти, чтобы понять, что у тебя есть желание и возможность попробовать это нарисовать. Главная задача – передать не просто внешнюю красоту, а особый, неземной взгляд, чистый, пронзительный, проникающий и добрый одновременно. Сразу такой не выходит, для этого надо стараться.
Вспоминаю один случай – мозаичную икону, которую потом показывал ученикам. Я сначала сделал то, что окружает голову – крылья, одежду, фон. Дохожу до лика и понимаю, что все какое-то неправильное. Я сбил и еще раз сделал. В иконописной практике, будь то фреска или доска, лик часто оставляют напоследок. Почему? Известная такая художественная штука: как только ты глаза нарисовал, все остальное делать уже неинтересно – они уже смотрят. И чтобы такого не было, делают все вокруг, и только потом, в конце, голову. Но в мозаике, из-за физических неудобств работы у краев, иногда, наоборот, начинают с центра.
Золотой Михаил
На вопрос, сколько ангелов создал за годы работы, Константин Федоров ответ дать не может: их много. Но один образ не дает покоя годами, это архангел Михаил.
– Есть у меня одна икона, еще ненаписанная, – говорит художник. – Увидел я в Италии, в венецианском соборе Сан-Марко, византийскую икону XII века, ее когда-то итальянцы похитили в Константинополе в крестовом походе. Там объемные руки и лик – золотые, а все остальное – цветная перегородчатая эмаль. Так она меня впечатлила, что захотелось сделать своего Михаила. Но на той иконе голова целиком золотая, а мне хочется сделать золотым только рельефный лик, именно лицевую часть, а глаза – нормальными, живыми, проницательными. Эта идея сильно волнует, но пока не нашел способ, как ее технически воплотить.
Река жизни
– Решающий момент произошел у меня, когда я вместе с одним художником выполнял коммерческие заказы, – рассказывает Константин Федоров. – Он сказал тогда, что настоящая его работа – не эта халтура, а роспись храмов. Меня восхитила эта фраза, подумал, вот же настоящий художник. Вот бы и мне попасть в такое место, где можно делать что-то настоящее. Тот эпизод вдохновил искать свой путь в церковном искусстве.
Но вообще-то у меня эта тяга с детства. Отец, художник, взял меня с собой, сказал, поможешь в работе. Надо было в здании ПТУ рисовать какие-то фигуры – крестьян, рабочих, студентов. Я прикоснулся кистью к стене, и возникло ощущение, что моя жизнь наполнилась настоящим смыслом. Стена не такая, как бумага или холст, она не ограничена размерами. Я был удивлен и поражен, испытал в тот момент такое счастье. И с тех пор ощущение прикосновения к стене греет меня. Я получаю удовольствие на уровне физиологии, когда начинаю рисовать, – от понимания того, что нет ограничений, что прикасаешься к большой реке жизни.
