Типичная для февраля погода установилась в этом году не сразу. Еще в начале месяца было так тепло, что мы готовились встречать весну. И растения тоже – некоторые даже успели зацвести.
Не убьет ли их вернувшаяся зима и не погубят ли вредители, которых не «выморозило», как это обычно случается?
Об этом мы расспросили директора Ботанического сада Тверского государственного университета, доцента кафедры ботаники Юрия Наумцева.
– Тот факт, что некоторые растения, в частности, цветущие многолетники с Кавказа и Крыма, стали цвести в январе, – это, конечно, необычная ситуация, за все годы наблюдения подобного не отмечали. Но это, пожалуй, и все – больше никаких особенных изменений, – рассказал Юрий Викторович. – Эти растения реагируют на тепло согласно своим жизненным циклам, как на родине, где весна уже началась. В лесу уже цветут весенние эфемероиды, которые мы называем подснежниками, галантусы, цикламены, крокусы. Проснулись они и у нас. Несмотря на мороз, галантусы и сейчас продолжают цвести под снегом. Зацвели и те виды растений, которые являются нашими гостями, – с Сахалина и Приморья.
Из наших местных видов среагировало на тепло волчье лыко, она же дафна – перепутала январь с апрелем, ее бутоны окрасились, а местами даже открылись. Но это носит не массовый, а точечный характер.
Цветущие подснежники в конце января выглядят эффектно. Но весной цветение будет не таким обширным, не как обычно, когда подснежники покрывают землю ковром. Для весеннецветущих многолетников последствий, вероятно, никаких не будет, но весной они уже не зацветут.
– Мы больше переживаем за многолетники, древесные растения, кустарники: при теплой погоде началось сокодвижение. Переживаем за генеративные почки – те, которые содержат цветки и со временем должны привести к образованию плодов и семян, – говорит Юрий Наумцев.
Резких понижений температуры не было, она опускалась не ниже десяти градусов, и выпал снег, что для растений хорошо. Если в этом режиме все сохранится – прогноз обещает потепление до плюсовой температуры, а сейчас уже конец февраля, солнце очень высоко, оно успевает даже за недолгий день значительно прогревать воздух – ощутимых последствий быть не должно. За исключением того, что из-за теплой погоды все вредные насекомые перезимуют очень успешно: зимой обычно какая-то их часть погибает.
Увеличение числа насекомых не означает, что и птиц тут же станет больше. Обычно это происходит постфактум: вспышка популяции насекомых приводит к тому, что кормовая база становится более значительной, и тогда на свет появляется больше птиц.
Каждому овощу свое время
Пока рано строить прогнозы, считает Юрий Наумцев. В общении с природой прогнозирование не очень благодарная история. Надеемся, что обойдется без последствий. Конец февраля и март в нашей зоне очень непредсказуемы. Мороз может быть и в мае, и в начале июня, как это было в прошлом году. Возвратные заморозки оказали негативное влияние и на цветение, и на весеннее отрастание молодых листьев и побегов.
Ничего катастрофического эта ненормальная зима не принесла. Но представьте, что вам не давали ночью выспаться, причем не один день, а неделю? Растения успели поспать только в начале зимы, а потом сон их прервался. Их постоянно будят, и они не могут понять, что происходит.
– Ах, как хорошо, пусть зимой всегда будет тепло, – так реагируют некоторые люди на изменение климата. Но у каждой зоны, у каждого климата есть свой ритм, к которому растения привыкли, – говорит Юрий Наумцев. – И, если подобные зимы будут продолжаться и предсказание ученых о смещении зон, даже частичное, оправдается, это будет чревато исчезновением привычной для нас пищевой базы.
У людей есть определенные привычки питания. Для нашего региона потребление таких продуктов, как черный хлеб и гречневая крупа, является едва ли не обязательным. Нам трудно представить свою жизнь без них. А где гречиху и рожь будут выращивать при глобальном потеплении? На севере не получится. Мы будем терять некоторое количество посевных площадей привычных нам культур, а персики с абрикосами в ближайшей перспективе до нас все равно не дойдут.
Катастрофы не происходит, уверяет Юрий Наумцев, но говорить, что эта ситуация нормальная, не стоит. Как каждому овощу свое время, а каждой территории свой климат.
Японские клены в южной тайге
Потепление принесло в тверской ботанический сад изменения в коллекции. Некоторые растения, которые 15–20 лет назад здесь не выращивали, сейчас появились и стали в саду зимовать. Но это – неустойчивый успех: самым хорошим примером может служить японский клен. Растение с его похожими на ладошки яркими маленькими листьями, осенью разноцветными, очень нравится садоводам. Выходец из Японии, из умеренной зоны с субтропическим климатом, клен живет в Твери, которая находится в подзоне южной тайги. И в течение почти десяти лет эти деревья прекрасно выживают. Однако достаточно одной холодной зимы, чтобы они сильно пострадали.
Самая главная проблема в том, что климат нестабилен. Мы никогда не знаем, что ждет нас через неделю, а тем более через месяц. И это не только у нас – по всей планете. Например, в Шри-Ланке, в тропиках, зимой солнечно, дождей мало, почему именно в это время года люди любят ездить туда отдыхать. А этой зимой там достаточно прохладно и, что совсем несвойственно этому месту, почти каждый день идут дожди. Это вызывает вспышку грибковых болезней, увеличение числа комаров и сказывается на урожайности.
Тверь первозданная
Со дня основания Ботанического сада Тверского государственного университета в этом году исполнится 150 лет. Юбилей уже начали отмечать, но главные события запланированы на середину лета. Проведут конференции, мастер-классы, будут прокладывать тропы, устраивать новые экспозиции, которые расскажут об истории сада, о том, какую роль он сыграл в жизни города.
Это единственное место в Твери, где нет насыпных грунтов, где сохранился рельеф как минимум XIII века, а может, и более раннего периода. Здесь кусочек древней Твери остался таким, каким он был, когда сюда пришли люди, основавшие наш город.
Посетители сада, прогуливаясь здесь, замечают, что идут по пересеченной местности – спускаются в речные долины, поднимаются на валы. Нигде в городе, тем более в историческом центре, нет такого. Сад небольшой – всего два с половиной гектара, но он представляет собой огромную ценность. Это единственный случай в мире (а ботанических садов на планете больше трех тысяч), когда сад устроен на территории, где сохранился рельеф более чем семисотлетней давности. Везде, создавая рельеф, обязательно изменяли грунты, строили, насыпали и так далее. Но не у нас – ученики великого Львова выстроили парк, не меняя рельеф. Жаль, что исторические объекты – усадьба, беседки, гроты – разрушены. Но можно считать везением и большой удачей, что значительная часть сада, пережив всякие невзгоды, революцию и оккупацию, сохранилась практически в неизменном виде.
