Судьба Калининского государственного педагогического института имени Михаила Ивановича Калинина (ныне – Тверской государственный университет) в начальный период Великой Отечественной войны наполнена драматическими событиями. Хотя разговоры о возможности эвакуации института в связи с приближением фронта велись с начала августа 1941 года, ничего для ее подготовки сделано не было, кроме перемещения наиболее ценной части книжного фонда и оборудования физического кабинета в подвалы.
1 сентября 1941 года в КГПИ начался очередной учебный год, который, однако, вскоре пришлось прервать. Ситуация на фронте резко ухудшилась в начале октября 1941-го поражение Красной Армии в Вяземской оборонительной операции привело к быстрому продвижению вермахта на Восток. Даже в этих условиях появление немецких войск под Калинином было для большинства его жителей полной неожиданностью. Эвакуация сотрудников КГПИ началась фактически только 12-13 октября 1941 года, когда войска противника находились уже в окрестностях города. Немецкие войска начали интенсивную бомбардировку городских кварталов, начались пожары, и население спешно покидало город, стремясь попасть в Затверечье, а оттуда в северные и восточные районы. В этих обстоятельствах сложно себе представить организованный характер эвакуации. В результате многие сотрудники института остались в оккупированном городе, что впоследствии стало причиной проверок на предмет сотрудничества с немцами.
В основных корпусах института (они и сейчас являются для университета центральными, это корпуса 1 и 2 на улицах Трехсвятской и Желябова) в период оккупации располагалась немецкая инженерно-техническая рота. Первый корпус подвергся серьезным повреждениям – была разрушена крыша и потолок читального зала библиотеки. Сама библиотека лишилась 30 тысяч единиц литературы, не считая книг, оставшихся на руках читателей и пропавших в связи с военными действиями.
С освобождением Калинина встал вопрос о возобновлении работы КГПИ. Вернувшийся в город из недалекого Кашина профессор Анатолий Вершинский принял деятельное участие в возобновлении работы вуза, став представителем Наркомпроса РСФСР по восстановлению института. Были приведены в порядок учебные помещения, отремонтировано различное сложное оборудование лабораторий и кабинетов (микроскопы, коллекции, различные карты, физические приборы), восстановлена метеорологическая станция. Студентов, желающих продолжить обучение, пришлось разыскивать через прессу – 17 февраля «Пролетарская правда» призвала их регистрироваться в институте лично или по телеграфу. Находившиеся в городе студенты были вынуждены раскапывать мусорные ямы, бомбоубежища и оттуда вытаскивать уцелевшее оборудование, учебные материалы, документацию.
К концу зимы помещения были приведены в приемлемый вид. Забиты окна, почищены стены, приведены в порядок аудитории. С 1 марта 1942 года возобновились учебные занятия студентов вторых-третьих курсов, а несколько позднее приступили к занятиям и первокурсники. Возобновили работу библиотека, предметные кабинеты. Была организована педагогическая практика в школах города. Нехватка учебников, а зачастую и просто канцелярских принадлежностей, а также бумаги повышала значение аудиторных занятий, непосредственного контакта студентов с преподавателями.
Выпуск на факультете иностранных языков был совершен досрочно – уже в апреле 1942 года 21 выпускник отделения немецкого языка, получив дипломы, отправились на фронт в качестве переводчиков. Основная же масса выпускников 1942 года, вышла на госэкзамены только в конце августа. Закончив свой самый экстремальный учебный год, вуз сразу же вступил в следующий.
