Ежегодно количество пациенток с раком молочной железы (РМЖ) в Верхневолжье увеличивается на 3%. Только в прошлом году выявлен 791 случай РМЖ.
О современных методах лечения, скрининге и кадровом голоде мы поговорили с главным врачом областного онкологического диспансера, кандидатом медицинских наук Дмитрием Максимовым.
– Дмитрий Анатольевич, насколько остро стоит проблема рака молочной железы именно в нашем регионе и на какой стадии пациентки обычно узнают о диагнозе?
– Заболевание чаще всего выявляют на ранних стадиях. Но, к сожалению, есть процент больных и с запущенными формами. Не все пациенты своевременно посещают врачей, не откликаются на диспансеризацию. А ведь профилактика – самый эффективный способ борьбы.
Большое значение имеет самообследование. По нашей статистике, около семи женщин из десяти выявляют опухоль самостоятельно. Но самостоятельно они находят ее чаще всего уже не на первой стадии, а на второй или третьей. Поэтому крайне важно регулярно наблюдаться у гинеколога, онколога, проходить УЗИ молочных желез и маммографию раз в полтора-два года после 40 лет.
– Какие симптомы при самоосмотре должны насторожить?
– В первую очередь – узловое образование в молочной железе, выделения из соска, увеличение лимфатических узлов, изменение цвета кожи железы, появление впадин или, наоборот, набухание.
– Средний возраст пациенток – около 60 лет. Но болеют и молодые. Что делать, если в семье были случаи рака?
– Если у мамы или бабушки, у кровных родственников был рак молочной железы или яичников, обязательно нужно сдавать тест на мутации в генах BRCA 1 и BRCA 2. Если мутация выявлена, то частота обследований меняется. В зависимости от возраста, структуры молочной железы меняется и приоритет обследований. Начинаем с УЗИ и МРТ молочных желез, ищем зону раннего выявления.
– Как выстроена работа с врачами общей практики, терапевтами на местах в районах нашего региона, чтобы они не пропустили болезнь?
– Мы проводим большую работу в этом направлении, понимая, что именно от этих врачей зависит онконастороженность. Два года подряд мы совместно с министерством здравоохранения Тверской области приглашаем врачей в университет имени Сеченова (г. Москва) для проведения семинара и мастер-класса от ведущих специалистов, с раздачей методичек и опросников для пациентов.
Если врачи первичного звена выявляют или подозревают онкологическое заболевание, то пациентов направляют в центры амбулаторной онкологической помощи (ЦАОП). Напомню, в регионе открыто шесть таких центров: в Вышнем Волочке, Ржеве, Кимрах, Нелидово, Бежецке, Твери. Раньше к нам приезжало огромное число недообследованных пациентов, мы тратили силы на диагностику. Сейчас наша задача – сразу назначать лечение.
– Пациенты жалуются, что приходится долго ждать приема и обследования. В чем проблема?
– С каждым годом онкобольных становится больше, а наши возможности ограничены. И речь не о кадрах – штат укомплектован на 97%. Проблема в площадях. У нас нет свободных кабинетов для приема, новых операционных. Мы достигли потолка, даже несмотря на то, что организовали работу поликлиники в две смены, кабинет МРТ также работает в две смены. Если мы хотим повышать качество помощи, нам нужно строительство новых корпусов – и хирургического, и поликлинического.
– Как изменились подходы к лечению рака молочной железы?
– Радикально. Сегодня мы стараемся не удалять женщине грудь полностью, а только опухоль с прилегающими тканями. Но если полное удаление неизбежно, наша задача – восстановить железу. Мы ставим имплантат, в зависимости от клинической ситуации – одномоментно, а иногда в два этапа. И все это бесплатно, за счет средств ОМС.
По лучевой терапии: по федеральной программе мы закупили два линейных ускорителя. По лекарственной терапии: у нас есть все современные препараты, которые используются в РФ. Но есть сложности: некоторые жизненно важные лекарства пока не вошли в перечни льготного обеспечения. Как только этот вопрос решится на высшем уровне, лечение станет еще доступнее.
– Можно ли полностью излечиться от рака груди?
– Я бы переформулировал: не «полное излечение», а «максимально длительная ремиссия». Любое онкологическое заболевание имеет тенденцию возвращаться. Поэтому после лечения нельзя бросать наблюдение. Это абсолютно неправильный шаг.
Раньше в 2000 годах было две линии химиотерапии, сейчас их очень много. И каждая новая линия дает время без рецидива. Мы применяем новые препараты, и срок безрецидивного течения растет. Пациенты живут дольше, меняется качество жизни. Но чтобы понять, когда опухоль стала резистентной к одному препарату и переключиться на другой, нужны регулярные биопсии и обследования.
– В каких случаях пациентов направляют в федеральные центры?
– Есть сложные нозологии и атипичное течение болезни – в таких случаях мы активно используем телемедицинскую консультацию. Нас курирует НМИЦ им. Герцена под руководством академика Андрея Дмитриевича Каприна. Сотрудники центра всегда готовы принять наших пациентов на консультации. Но ехать в федеральный центр нужно уже с обследованиями, чтобы принимать решение, а не проходить там диагностику с нуля. Наша база очень сильная.
– Как решается проблема с молодыми кадрами? Опытные хирурги есть, но кто придет на смену?
– У нас изменилась работа с молодыми. Кафедра онкологии базируется в диспансере. Почти каждый сотрудник кафедры имеет ученую степень. Есть профессор, доценты, ассистенты. В сентябре мы ждем новых молодых ординаторов – выделено шесть мест, но желающих поступать в ординатуру гораздо больше. И что важно: ни один молодой сотрудник от нас не ушел. Все работают в онкоцентре, действует система наставничества. Спустя год обучения молодой доктор становится врачом-стажером в поликлинике.
В регионе есть единовременная выплата для трудоустраивающихся онкологов. Мы развиваем студенческое научное общество, каждого молодого врача отправляем в федеральные центры – чтобы видели планку, к которой нужно стремиться.
Но есть и проблема: если талантливый, опытный врач хочет переехать к нам из другого региона, у нас нет поддержки с жильем, нет компенсации за переезд. В современной борьбе за кадры это важно. Надеемся, данные вопросы уже будут решены в ближайшее время.
– Что вы посоветуете тем, кто боится идти к врачу?
– Любая болезнь вызывает страх, а онкологическая – втройне. Но страх невылеченной болезни страшнее. Нужно принять ситуацию, найти «своего» врача, довериться ему. Есть три этапа: диагностика, лечение, реабилитация. Если не обращаться к врачу, онкология никуда не денется – она придет, но позже и в худшем виде.
Я знаю много случаев, когда люди говорят: «Пять лет не могла приехать к врачу, некому было за домашними животными присмотреть». Остановитесь. Вы у себя одни. Если вы не придете сами, вас никто не притащит силой. А если придете, важно не бросать лечение на полпути. Надо понимать: врачи хотят вам помочь. Да, есть очереди, бюрократия. Но должно быть взаимное уважение, нужно сотрудничать с врачами, а не руководствоваться принципом: «Вы мне обязаны». Пациенты бывают разными, врачи – тоже.
– Вы согласны с фразой: «каждый доживает до своего рака»?
– Полностью поддерживаю. Раньше люди жили меньше. Средний возраст больных раком молочной железы составлял 60–61 год, а средняя продолжительность жизни женщин – около 73 лет. С возрастом клетки мутируют чаще. Нарушается механизм апоптоза – старые клетки не погибают, а начинают бесконтрольно делиться. Да, мы все до него доживаем. Но наша задача – дожить как можно позже, обнаружить – получить лечение и сохранить достойное качество жизни.
Пока нет таблетки, которая профилактирует все виды рака. Но есть вакцинация от ВПЧ – как в Австралии, где планируют к 2030 году победить рак шейки матки. Возможно, нам стоит перенять этот опыт. А пока надо регулярно проходить диспансеризацию и профилактические осмотры, чтобы снизить запущенные формы онкологических заболеваний.
Ирина БОРОВОВА, президент ассоциации «Здравствуй!»:
– Мы можем существенно снизить смертность от рака молочной железы, если совместим личную ответственность и четко выстроенную работу системы. Абсолютно всем женщинам в нашей стране необходимо взять себе за правило проходить ежегодный профилактический осмотр. Но для этого нужна мотивация, женщина должна иметь стимулы и реальные возможности пройти скрининг раз в год, а система должна обеспечить возможность пройти качественную диагностику.
Особо подчеркну доступность инноваций. Мировая наука не стоит на месте: и российским пациентам должен быть открыт доступ к инновационным препаратам с доказанным во всем мире терапевтическим действием, которые способны изменить прогноз, а для части пациенток перевести РМЖ в управляемое хроническое состояние. Ассоциация «Здравствуй!» системно работает над тем, чтобы такие препараты как можно скорее включались в клинические рекомендации и необходимые государственные перечни (включая ЖНВЛП).
