Героизм и лишения народа в период Великой Отечественной войны не исключили такого явления, как преступность и различные формы девиантного поведения.
Рассматривая «негероическую» историю войны, нельзя не отметить, что количество учтенных преступлений в годы войны претерпело определенные изменения. Существенно уменьшилось количество тяжких преступлений, таких как умышленное убийство, зато выросло число хозяйственных преступлений, таких как хищение и растрата.
Калининская область с самого начала войны оказалась на военном положении, что передавало многие преступления ведению военных трибуналов. Появились и новые составы преступлений, направленных против порядка управления: «распространение ложных слухов, вызывающих тревогу населения», «уклонение от трудовых или иных повинностей» и т.п. Уголовное законодательство корректировалось и ужесточалось уже в ходе войны.
В начальный период войны было характерно распространение в тылу различных слухов, под которыми понимались неверие в победу Красной Армии, преувеличение возможностей вермахта. Подобные разговоры строились на представлениях о техническом превосходстве германской армии, скептическом отношении к талантам советских полководцев и руководства страны. Отмечалась нехарактерное для довоенного времени противопоставление покойного вождя – Ленина и действующего – Сталина (не в пользу последнего). Характерный речевой оборот обывателей в первый год войны – «при Ленине такого бы не случилось». Начальный период войны поселил в душах части людей тревогу, пессимизм, граничивший с отчаянием. Источниками такого рода настроений становились разговоры беженцев, раненых, а на фоне крайне скупо поступавшей информации иногда и вражеская пропаганда. Освобождение Калинина и отступление немцев зимой 1941–42 года несколько приглушили эти чувства, но не ликвидировали их.
В начале 1942 года правоохранительными органами расследовались преступления, совершенные в оккупированном Калинине и в прифронтовой зоне. Особый интерес вызывали проявления коллаборационизма – открытого сотрудничества с врагом в период оккупации. Во второй половине января 1942 года Военный трибунал Калининского фронта рассмотрел дело оставшихся в Калинине представителей организованного нацистами «местного самоуправления». На скамье подсудимых оказались трое «квартальных старост» (нацисты сформировали в городе административные единицы – «кварталы»). Старосты – «квартала №8» Николай Жулин, «квартала поселка Красная Слобода» Михаил Ушатов и «квартала поселка Лоцманенко» Василий Баскалов выявляли по заданию гитлеровцев «нежелательные элементы» (коммунистов, подпольщиков, членов семей красноармейцев). По приговору трибунала все обвиняемые были расстреляны. Месяц спустя тот же трибунал рассмотрел своеобразное дело, возникшее в Бежецком районе. Осенью 1941 года, в период немецкого наступления, была объявлена эвакуация скота. В одном из колхозов гуртоводом была назначена некая Л. Овчинникова, которой доверили колхозное стадо из 14 голов крупного рогатого скота и 23 овец. К трудностям эвакуации женщина оказалась не готова – расплачивалась овцами за ночлег, сеном для животных, а потом распродала остатки стада частным лицам, присвоив 3200 рублей. В колхозе Овчинникова заявила, что скот разбежался. Возможно, за такое преступление в мирное время колхозница получила бы тюремное заключение, но Военный трибунал поступил с ней «по законам военного времени».
Весной 1942 года правоохранительная система постепенно переориентировалась на расследование текущих преступлений.
