С понятием школьной травли, увы, знакомы все – чаще как свидетели, а иногда и как жертва или даже обидчик. Психологическая или физическая агрессия, буллинг в частности, сводит на нет радость школьной дружбы, чувство безопасности и защищенности.
О том, как справиться с этой проблемой, рассказывает тверской семейный и клинический психолог Никита Пивнёв.
– Эта тема, одна из самых часто встречающихся в моей практике, – сложная, очень объемная. Про буллинг много мифов, я не знаю, смогу ли я все их развеять. Он встречается не только в школе, но и у детей во дворе, у взрослых на работе, у солдат в армии, где были специфические унизительные традиции. Хоть раз, но практически каждый испытал его на себе. Иногда он приводит к печальным последствиям: как мы знаем, буллинг – одна из причин суицидального поведения и суицидов.
Для начала надо развести такие понятия, как конфликт и буллинг. Конфликт спонтанен, обе стороны примерно одинаковы по силам и равноценно могут влиять на ситуацию. Люди стремятся разрешить противоречие, пусть это включает ругань, крики и даже драки, но в итоге они могут прийти к какому-то знаменателю.
А в буллинге главное – власть, агрессору хочется прежде всего заставить другого человека делать то, что ему, агрессору, надо, лишить возможности действовать самостоятельно. Он таким образом пытается подтвердить свой высокий статус, удержать свой авторитет.
Часто здесь мы видим воспроизведение поведения – как правило, агрессор сам претерпел насилие, сам пострадал и теперь пытается доказать, что он тоже что-то может.
В результате буллинга один пострадавший от него сваливается в депрессивное состояние, а другой – в агрессивное. Перейдя в другую школу, он сам становится обидчиком, начинает сколачивать компанию и затем буллит самых беззащитных, наиболее уязвимых детей, а потом и тех, кто посильнее. Я говорю это не для того, чтобы мы пожалели агрессора, а чтобы понимали ситуацию.
Агрессор и его жертва
Насилие, психологическое или физическое, всегда связано с тем, что жертва не может ни на что повлиять. В этом плане личностные характеристики человека, которого унижают, абсолютно не имеют значения. Ситуация не зависит от того, как себя ведет жертва.
Главное здесь – ее незащищенность. Если ребенок слабый, родители его воспитывают жестко, не давая проявлять самостоятельность и не поддерживая, домашние конфликты и стрессовые факторы влияют на него. Происходят когнитивные затормаживания, падает внимание, ребенок плохо учится, с учителем отношения не складываются. Если ситуация в классе благоприятствует тому, чтобы появлялись антилидеры, за таких детей агрессоры и принимаются.
Буллингом занимаются не только дети пострадавшие, но и из вполне благополучных семей – они гнобят двоечников, чтобы выслужиться перед учителями.
Бывает и так: начитанный умный школьник, но не включенный в коллектив, демонстрирует свое превосходство над всеми. Это вызов. Люди агрессируют на тех, кто их не уважает.
Я сталкиваюсь в практике с молодыми людьми, чаще всего студентами колледжей, куда попадают как те, кто по каким-то обстоятельствам не поступил в университет, так и те, кто еле-еле сдал на тройки выпускные экзамены. Между ними большой разрыв. Для человека из первой группы эта ситуация травмирующая: он чувствует здесь свою чуждость. Этот процесс, если он продолжается, проявляется в поведении с одноклассниками – подросток не вписывается в среду, начинается противостояние. Он доказывает, что лучше всех, даже неосознанно. Со стороны это видно, хотя он считает, что ничем не проявляет своего отношения. При определенных обстоятельствах это может перерасти в буллинг.
Болезнь коллектива
Говоря о буллинге, прежде всего надо понимать, что это – болезнь коллектива, и, когда рассматриваем ситуацию с этого ракурса, у нас появляется возможность ее решения. Если агрессору позволено так поступать, значит, коллектив не сформировал позитивные способы решения проблем, не выстроил горизонтальные коммуникации.
В системе ценностей агрессора, самого испытавшего насилие, на первом месте стоит власть. Возможно, таков критерий общения в его семье, например, если несовершеннолетний постоянно видит в собственной семье склоки по мелочам, в которых родители решают, кто умнее и у кого больше права принимать решения. Но, в любом случае, это его способ коммуникации. Структура школы, если рассматривать ее с этой точки зрения, выглядит так: три-четыре процента агрессоров, столько же – жертв, пятнадцать процентов – подражатели. Остальные – пассивно одобряющие и пассивно не одобряющие и готовые защитить. То есть больше половины всех школьников являются свидетелями насилия.
Когда учитель не знает
Что делать учителю, когда он замечает, что ученик находится в ситуации буллинга? Важно развеять миф, что учителя все видят – для них часто неочевидно, что в классе идет травля. Но если заметил, ему нельзя концентрировать внимание на агрессоре и жертве. Надо находить возможность разговаривать со всем классом, особенно с теми, кто молча одобряет или не одобряет. Задать вопрос аудитории: «Вы знаете, что у нас в классе происходит травля? Вы считаете это нормальным?» – важно называть вещи своими именами, чтобы мобилизовать людей, которые наблюдают за насилием. Есть «Разговоры о важном», полезная инициатива, главное, чтобы поднимались действительно важные темы. Хорошо, если получится дать возможность высказаться каждому, чтобы узнать, как сосед по парте смотрит на эту ситуацию. Задача учителя в борьбе с этой проблемой – не фиксироваться ни на агрессоре, потому что для него это вопрос статуса, ни на жертве, потому что для нее это лишнее внимание, грозящее расплатой.
Надо сказать, что для учителя буллинг в его классе имеет серьезные последствия: дети думают, раз учитель знает и относится к этому нормально, то и правила не действуют. У них появляется фатализм, а у учителя серьезно падает авторитет.
Чтобы не плодить бессилие
Некоторые психологи настаивают на том, что ребенка, ставшего жертвой буллинга, надо уводить из школы. Есть расхожее мнение, что в этом нет смысла, потому что, если проблема не решилась, она будет повторяться на новом месте. На ребенка возлагается серьезная ответственность.
Но часто достаточно перевести ребенка из того места, где его буллили, в другую школу, и ситуация кардинально изменится. Особенно видно это, когда он переходит на другую ступень – из школы в университет или место работы. Чтобы не плодить бессилие, важно понимать, что это тоже выход, хотя мера крайняя. Как я уже говорил, мы столкнулись с болезнью коллектива, и надо исходить из этого тезиса, когда пытаемся решить сложную ситуацию.
Как понять, что ребенка травят
Родителям важно понять, что с ребенком происходит буллинг. Критерии здесь такие: он не хочет ходить в школу, у него пропадают вещи, ухудшаются оценки, теряется ко всему интерес. Он проявляет явное чувство беспомощности, симулирует болезнь, проявляет саморазрушающее поведения – бьет себя по голове или кулаком об стену, на его теле – синяки и царапины. Даже если есть один критерий, надо быть внимательным. Есть ряд вопросов, которые подведут к истине, от ответа на прямой вопрос он уклонится. Например, спросить, как ты понимаешь, что день прошел хорошо. Если он отвечает что-то вроде, потому что я тихо просидел весь день и ко мне никто не подошел, стоит, вероятно, обратить внимание на ситуацию в школе: это поведение, в общем, не свойственно ребенку, обычно он активен. Надо так строить беседу, чтобы у него была возможность высказаться.
Сегодня преследуют меня, завтра – тебя
Пока ситуация не зашла далеко, следует поговорить о том, как можно за себя постоять, что делать, когда на тебя нападают. На этом этапе еще есть возможность ребенку попытаться самому выяснить у обидчика, в чем причина такого его отношения. Также, поскольку в буллинге часто действует не один человек, а группа, можно подойти по отдельности к каждому из подражателей и задать тот же самый вопрос. Смысл в том, чтобы уменьшить количество поддерживающих агрессора людей.
И пока болезнь группы в зачатке, надо стремиться выстроить свой коллектив, приобрести союзников. Это выводит из ситуации, где он может быть жертвой. Когда ребенка начинают буллить, а он ничего не предпринимает, его друзья от него отворачиваются, и он остается один. Надо своим друзьям сказать: сегодня преследуют меня, завтра – тебя.
Если среди сверстников поддержки нет, следует обращаться к взрослым. Часто агрессоры запугивают своих жертв: «Если ты скажешь родителям или учителям, тебе конец, мы тебя будем подстерегать после школы». Ребенок чаще всего ведется на угрозы. И тогда о том, что его преследуют, можно узнавать только по признакам, указанным выше.
Трехсторонние мирные переговоры
На этом этапе классный руководитель может организовать встречу родителей. К такому методу некоторые относятся скептично, но в половине всех случаев, с которыми я работал, он помогал. Есть один немаловажный момент: родителям буллера и родителям жертвы не следует занимать агрессивную позицию, приходить в аффективном состоянии. Родители обидчика часто или идут в отрицание, или в воинственный настрой: «Ну, я сейчас его воспитаю!», что тоже не вариант, потому что способствует озлоблению его ребенка и, как следствие, может спровоцировать более изысканные способы травли и преследования.
Буллинг не должен превратиться в личную обиду родителя жертвы, хотя их понять можно – действительно, больно, когда твоего ребенка унижают. Но это может привести к тому, что битва будет идти не ради ребенка, а ради борьбы. Тогда присоединятся еще и преподаватели: твоя мать, мол, ходит, всех достала. Решение проблемы на эмоциях переходит в борьбу, и тебя воспринимают по-другому, что кажется обидным и несправедливым. Родитель должен спросить себя: действительно ли я сейчас действую на благо ребенка? Или чтобы всем доказать свою правоту, победить и наказать обидчика, классного руководителя, школу, министерство образования?
Главная цель – выстроить конструктивный диалог, это поможет сделать нормальной атмосферу в коллективе и изменит жизнь ребенка к лучшему.
