Каждый год 15 августа свой профессиональный праздник отмечают археологи – люди, которые соприкасаются с историей в буквальном смысле, извлекая из-под земли ее материальные свидетельства, среди которых встречаются и уникальные находки.
В нашем регионе археологические раскопки идут регулярно. Сейчас, например, масштабные работы разворачиваются в Твери на территории Заволжского посада.
Что ищут и находят археологи, много ли их в нашей области, кто приходит в эту профессию? Об этом мы расспросили заведующую учебно-научной лабораторией по археологии ТвГУ, доцента кафедры отечественной истории Елену Лагуткину.
– Елена Викторовна, сколько сейчас археологических отрядов работает в Твери и Тверской области?
– Назвать точную цифру довольно затруднительно: этих организаций достаточно много. Это, конечно, Археологическая экспедиция исторического факультета Тверского государственного университета, представляющая нашу учебно-научную лабораторию по археологии. К основным в первую очередь следует отнести Тверскую археологическую службу, действующую при Тверском государственном объединенном музее, а также ООО «Терра», экспедиция которой занимается выездными экспертизами и раскопками. Несомненно, нужно назвать Тверской научно-исследовательский историко-археологический и реставрационный центр. Активно работает и экспедиция Филиала РГУ имени Косыгина в Твери, где собрана сильная группа археологов. Это основные городские организации, но помимо них в Торжке функционирует знаменитая Новоторжская экспедиция, которую основал Петр Малыгин, а теперь руководство перешло к Наталье Сарафановой. Кроме того, у нас в области чрезвычайно интенсивно работают и столичные экспедиции – Института археологии РАН (Москва) и Института истории материальной культуры РАН (Санкт-Петербург), которые вели, например, предварительные охранные раскопки перед восстановлением Спасо-Преображенского собора и территории речного вокзала, а также проводят масштабные исследования на территории тверских посадов. В общем, можно смело говорить, что археологическое лето в регионе находится в самом разгаре.
Не только романтика, но и нагрузка
– Становится ли больше отрядов в сравнении с прежними временами?
– Отрядов, я полагаю, больше не становится, и на то есть объективные причины: сама по себе археология – это поистине уникальная и специфическая профессия, которая магически притягивает людей лишь определенного склада ума, характера и жизненных ценностей. В каждом поколении таких истинно преданных профессионалов всегда рождается крайне мало – например, на каждом курсе исторического факультета из сорока студентов лишь один-два выбирают путь полевого археолога, потому что это сопряжено не только с романтикой, но и с колоссальной нагрузкой, а в наши дни еще и с необходимостью междисциплинарных знаний. В конечном счете происходит естественный отбор, но я считаю, что гораздо лучше иметь меньшее количество специалистов, но при этом высочайшего качества, которые несут ответственность за сохранение уникального археологического наследия, уровень аналитики и интерпретации находок.
Процесс подготовки археологов при этом очень длительный, как у медиков: только пройдя все этапы – бакалавриат, несколько полевых сезонов, магистратуру или аспирантуру по археологии, археолог может сформироваться как самостоятельный исследователь. Ребята, которые мечтают об археологии, осознают со временем, что это не только романтика. В итоге остаются те, кто предан делу всей душой, но их всегда немного, несмотря на то что запрос со стороны общества на компетентных специалистов по сохранению культурного наследия сегодня колоссальный.
Культурный слой
– Почему эта сфера настолько актуальна?
– Наша область – самая богатая из соседних регионов, даже по сравнению с Новгородской или Московской, на количество археологических древностей разных эпох. У нас больше всего памятников археологии – почти семь с половиной тысяч, а памятников архитектуры всего около двух тысяч. Чтобы все изучить и сохранить, нужно больше специалистов. Поэтому мы открыли на факультете новую программу подготовки в магистратуре, «Археология и памятниковедение». Там читают курсы по основам реставрации, геоинформационным технологиям, естественно-научным методам: археоботаника, археозоология, цифровой археологии (3D-моделирование, базы данных). Также очень ценными являются курсы от наших работодателей – сотрудников госорганов по охране памятников по нормативно-правовому регулированию объектов культурного наследия в РФ.
Особый импульс этому процессу придал визит Владимира Владимировича Путина в Торжок (ВИЭМ), итогом которого стало решение о создании археологического парка и первого Детского археологического центра в Тверской области. Часть памятников Торжка получила статус объектов для включения в перечень памятников ЮНЕСКО. Поэтому специалисты в области археологии и памятниковедения очень востребованы, и для нашего региона подготовка таких кадров становится стратегической задачей.
– Тверские археологи работают ведь и в других регионах?
– Да, сейчас, например, магистранты ТвГУ копают в Старой Ладоге, изучают материалы, связанные с ранним государственным периодом, влиянием варягов на историю и культуру Древней Руси, а студенты третьего курса станут в августе этого года участниками Международной археологической школы в Болгаре (Татарстан). Тематика и география полевых работ чрезвычайно широка и разнообразна: профессиональные интересы не знают административных и географических границ, и мы всегда открыты к сотрудничеству с коллегами из самых разных научных центров.
Интуиция и курганы кривичей
– Когда вы приступаете к раскопкам неизвестного, еще не исследованного места, существует ли какая-то гарантия, что вы обнаружите там нечто ценное, или в этом процессе решающую роль играет не столько научное обоснование, сколько профессиональная интуиция и даже некое археологическое чутье?
– Интуиция – это как раз критерий того, что ты дорос до серьезного научного уровня. Сначала молодые археологи ориентируются на разработанные в науке критерии. Мы примерно знаем, что должны найти, по монографиям и статьям в конкретном памятнике археологии. Но когда ты хорошо знаешь свою тему, например, древнерусские памятники, ты понимаешь, где искать и копать. Иногда сразу не сформулируешь, почему именно здесь, но точно указываешь место и находишь то, что должно быть – остатки застройки, керамику, жернова, погребения.
Это результат многолетней проработки научной проблемы, участия в конференциях, написания статей и монографий. Можно сказать, есть археологи, подобные Шлиману, которые просто знают, где копать, чтобы открыть Трою, а есть те, кто еще не погрузился в тему достаточно глубоко, и тогда прорыв не происходит, но нам, слава богу, за свою практику удалось сделать множество ценных научных открытий. Одно из них – изучение могильника у деревни Избрижье, которое растянулось на 50 лет.
– Что это за памятник, каково его историческое значение?
– Избрижский могильник расположен на берегу Волги, недалеко от Твери, включал больше 140 курганов – погребений по языческой традиции X–XII веков, периода формирования Древнерусского государства, когда Твери еще не было как города. Тверские кривичи – население Избрижской округи, было очень развитым в социальном и экономическом плане. Как установили антропологи, они были высокого роста, хорошо питались. Благодаря активной торговле по великому Волжскому пути они поддерживали контакты с Византией, Сирией, Египтом, Северной Европой и Средней Азией, о чем свидетельствуют многочисленные находки арабских дирхемов, западноевропейских денариев и византийских бус, что подчеркивает уникальность данного участка Волги как международного транзитного коридора. Мой учитель и наставник, выдающийся археолог Фирая Хабибулловна Арсланова начала там систематические раскопки еще в семидесятых годах прошлого века, а последняя экспедиция состоялась в прошлом году, когда мы отметили полувековой юбилей исследований и наконец издали обобщающую монографию, подводящую итоги этого колоссального труда многих поколений студентов и преподавателей ТвГУ.
Сланцевый ежик и бронзовые кони
– А над каким объектом вы работаете в данный момент?
– Сейчас мы ведем активные раскопки на границе Старицкого района, где исследуем городище Игутьево, относящееся к эпохе раннего железного века. Это поселение принадлежало местному дославянскому населению – финно-угорским племенам. В ходе работ мы находим уникальные бронзовые украшения, в частности, булавки с выразительными изображениями коней, аналоги которым встречаются лишь на территории Белоруссии и в Восточной Германии, что указывает на широкие культурные связи.
В этом сезоне мы совершили замечательное открытие – раскопали остатки длинного дома с очагом, типичного для финской традиции, когда вместо возведения мощных оборонительных деревянных укреплений они сооружали многокамерные жилые стены, которые выполняли одновременно и оборонительную, и бытовую функции.
– Какие именно находки вызывают у вас как у профессионала научную радость и по каким критериям вы оцениваете важность того или иного артефакта?
– Научная ценность артефакта измеряется совершенно по-разному: зачастую более древний, казалось бы, скромный предмет, неожиданно меняющий наши представления о заселении территории в каменном веке, становится настоящей сенсацией. Например, в этом году в Вышневолоцком муниципальном округе мы обнаружили зооморфный предмет, представляющий собой миниатюрную скульптуру-подвеску из сланца эпохи неолита (по форме напоминает ежика). Это, без преувеличения, произведение первобытного искусства. Я считаю, что такая находка по своей значимости намного ценнее сотен рядовых каменных орудий, найденных на той же стоянке. То есть археология – это удивительное занятие. Под ногами местных жителей, собирающих грибы и ягоды, скрываются прекраснейшие памятники древней истории. И мы, археологи, их открываем и вводим в научный оборот.
