Александр Дылевский проработал в «Тверских ведомостях» больше десяти лет и застал, можно сказать, три метаморфозы, которые происходили с газетой. И каждая из них была связана с личностью конкретного редактора. Вот что рассказал Александр.
О первом своем редакторе, Владимире Захаровиче Исакове, я вспоминаю часто. Он был человеком молчаливым. Мне казалось, если он говорит, то каждое слово его встает в этом мире на свое место и лишних там нет. Горжусь, что именно он принял решение взять меня в редакцию и благодаря ему я попал в совершенно уникальную творческую среду, в редакцию лучшей газеты.
Владимир Захарович рассказывал, что видел Гагарина, и сожалел, что не воспользовался возможностью поговорить с ним, сфотографироваться – она была. И с тех пор каждый раз, когда я встречался с кем-то из известных людей, я вспоминал это и возможности не упускал.
Для истории тверской журналистики Владимир Исаков – чрезвычайно значимая фигура. Он был участником всех важных событий и процессов, которые происходили в те годы в нашем регионе. Как человек глубоко верующий, активно содействовал реституции храмов, возвращению их Церкви. История с возвращением епархии Вознесенского собора в центре Твери стоит отдельного повествования. Он много писал об этом в своих дневниках.
После смерти Владимира Захаровича Законодательное собрание, которое тогда было единственным учредителем «Тверских ведомостей», занялось поисками нового главного редактора. Мы тогда еще не понимали, что грядет редакционная реформа. Нам казалось самым очевидным решением утвердить на этой должности Ларису Юрьевну Виноградову, заместителя Исакова.
Но газета – это политический инструмент, редактор должен был проводить продуманную информационную политику, ввязываться в конфликты. Лариса Юрьевна же была абсолютно неконфликтным человеком. И, думаю, не расстроилась, когда нам представили нового редактора.
Владимир Иванович Буячкин когда-то создавал вместе с Евгением Николаевичем Шиминым газету «Вече Твери». Он привел с собой в редакцию легендарного Валерия Бурилова, Нину Туманову. И полностью изменил газету.
От консервативных и патриархальных «Ведомостей» не осталось ничего. С формата А2 мы перешли на А3. Верстку тоже изменили кардинально: фотография на всю полосу, броские заголовки, яркое оформление… Тогда мы не понимали, зачем это все, но сегодня я воспринимаю эти метаморфозы и изменения в редакционной жизни в целом положительно. Помню, как стоял стон преданной аудитории старого издания, которая не желала перемен. Но без перемен нельзя.
К тому времени не стало нашего редакционного фотографа Валентина Стригина, а я умел неплохо фотографировать, и мне стали поручать фоторепортажи. И это был совершенно новый опыт для меня. Если раньше я писал об открытии новой выставки акварелей и настроении, которое они создают, то теперь мне давали фотоаппарат с огромным телевиком и отправляли в суд. Я стеснялся, прятался за сейфом, не хотел этим заниматься. Но мне говорили – иди, лови там такого-то, нужно сделать классное фото на первую полосу. Тогда было много громких судебных процессов, и «Тверские ведомости» о них писали – соответственно, мои фото часто появлялись на первой полосе.
Буячкин тогда смог хорошенько перетряхнуть внутреннюю работу редакции, вообще отношение к газетной работе. К нам мог запросто заехать, например, губернатор Зеленин, посидеть пообщаться с журналистами. Политическая жизнь в Тверской области тогда была очень раскаленной и страшно интересной – коммунисты, например, внезапно для всех получили большинство кресел в Тверской городской думе. И «Тверские ведомости» активно откликались на эти события. Это был необычный опыт. Я взрослел в газете.
(Продолжение следует)
