Есть люди, о которых говорят, что они смотрят на мир через розовые очки. А есть те, кто все видит в черном свете – именно они верят во всевозможные мрачные пророчества, которые оставляют нам многочисленные предсказатели.
Для таких случаев даже термин придумали: катастрофизация, или катастрофическое мышление, что означает привычку человека переоценивать вероятность того, что произойдет что-то плохое. На эту тему мы поговорили с клиническим психологом Никитой Пивневым.
– Катастрофизация в психологии – это когнитивное искажение, при котором человек воспринимает ситуацию как значительно более серьезную, чем она есть на самом деле. Он продумывает возможный сценарий плохих событий и преувеличивает его потенциальные последствия – что с работы его уволят, самолет разобьется, неизлечимой болезнью заболеет. Во всех случаях он ждет бедствий.
– Ожидание конца света – это его проявление?
– Сложный вопрос. Первые христиане думали, что придет Христос, для них это был конец света, конец этой жизни. Важно, что считать катастрофой, начало другой жизни или конец всего? Можно ли сказать, что те, кто ждет конца света, обладают катастрофическим мышлением? Многие православные люди ждут Страшного суда, но их к этой категории отнести нельзя. Все опять же зависит от уровня функционирования личности. Некоторые ждут, продолжая вести добропорядочный образ жизни, помогая друг другу. А другие используют этот период как возможность отпустить себя – все равно все умрем, что уж там, тем самым обесценивая саму жизнь.
Избегание страдания
– Как у человека появляется такой взгляд на мир?
– Один из вариантов формирования катастрофического мышления может выглядеть так. Человек размышляет о том, что надо бы купить квартиру: где искать работу и сколько откладывать денег – вот я подкоплю, но если зарплату снизят, а если уволят. И так, и этак крутит, и получается, везде подстерегают опасности: здесь денег не хватит, здесь семья развалится. В цепь мыслей включается страх и стремление превентивного преодоления этой ситуации с точки зрения избегания страдания.
Проблема в том, что при решении человек отталкивается от варианта более выгодного, а не от того результата, который хочет получить. Человек с катастрофическим мышлением подобен тому, кто пятится от тигра, не зная, что там сзади – может, обрыв или другая опасность. Его страх таким образом подпитывается, потому что он гоним. У него нет других мотивов, кроме избегания страдания. Человек же, который идет к цели, смотрит вперед, видит смысл в том, чтобы напрячь усилия и преодолеть трудность.
Страхи – это ограничения
– Как помочь себе?
– Надо использовать копинг-стратегии, направленные на реалистичную оценку ситуаций и изменение способа восприятия тревожных мыслей.
– Что такое копинг-стратегии?
– Это способы адаптироваться к стрессовой ситуации. Они у людей разные, вот некоторые из них. Первое – это проактивное преодоление, то есть установка целей и формирование общих ресурсов, которые облегчают их достижение. Вторая стратегия – когда человек начинает в стрессовой ситуации перебирать варианты ее решения. Третья – стратегическое планирование: он пытается составить план решения. Четвертая – попытка предвидеть проблемы и неудачи, чтобы с ними как-то справиться. Пятая – это умение найти помощь инструментальную, то есть специалистов, которые могли бы ему помочь. И шестая касается поисков эмоциональной поддержки. Человек прибегает к той или иной стратегии, столкнувшись с новым событием.
– Новое событие всегда вызывает стресс?
– Да, транзактная модель стресса предполагает, что любая информация – это стресс. Мост обвалился – стресс, сделали предложение выйти замуж – стресс. Все хорошее и все плохое – это определенные вызовы со стороны среды. И человек, столкнувшись с изменениями среды, ждет со страхом перемен и со стороны будущего.
Страхи – это границы нашей личности, наши ограничения. Смысл невротического страха в том, что мы пытаемся подсознательно сами себя затормозить, чтобы в нашей жизни не произошло никаких изменений. Жизнь всегда привносит изменения, но человек способен как бы заставить себя стагнировать путем страхов, фобий и тому подобных вещей, приостановить свое развитие. Это очень болезненный процесс для личности, это остановка развития. Организм не хочет на это идти, уговорить его получается зачастую за счет фобий, например, страшно отпускать детей из гнезда во взрослую жизнь. А ведь это точка роста не только для детей, но и для родителя.
Из-за страха переходить на другую работу у человека начинаются различные переживания, что новое место связано с плохими людьми, там все воры и негодяи. Это такой способ довольно долгую часть жизни сохраниться на предыдущем уровне, на котором все было хорошо.
Симптом один, причины разные
– В своей практике вы используете этот термин – катастрофическое мышление?
– Честно говоря, нет. Тут очень важно понимать, что термин может быть использован, если от него есть польза. Если у человека есть склонность все утрировать, видеть в черном свете, не всегда имеет смысл давать ему возможность вербализировать это, прицеплять на себя этот ярлык. Я не использую этот термин, потому что он на самом деле мало что дает – он достаточно емкий, но больше для обихода. Потому что симптом один – катастрофизация, а причины у нее могут быть разные: низкая самооценка, утраты, стрессовое сильное событие. В контексте теории личности, которой я придерживаюсь, я не рассматриваю сам симптом – важнее биографические предпосылки, характер, система отношений человека, которая заставляет его таким образом сберегать свою личность, постоянно видеть вокруг себя ограничения, заставляющие путем этого страха не выходить за его пределы. Для меня он – пессимист, который просто с печалью говорит, что все плохо и ждать хорошего нет смысла.
Оптимизм как преимущество
– Разве пессимизм не является в каком-то смысле двигателем культуры? И творцом, и героем романов становился человек страдающий. Достоевского, например, никак оптимистом не назовешь.
– С этим можно поспорить. Глубоко верующий Достоевский – пессимист? Пессимизм – это бессмысленность. Говорить, что все бессмысленно, значит, утверждать, что замысел Божий не имеет смысла. В своих произведениях Достоевский, наоборот, показывает торжество личности, торжество добра. Тот же Раскольников, который кается в конце, – это, по-моему, оптимизм. Нет, двигателем культуры может быть только тот, кто преисполнен веры в будущее.
Известный биолог Илья Мечников в своей книге «Этюды оптимизма» обосновал эволюционное преимущество оптимизма, который способствует жизнеспособности человека. А сильный пессимизм может запускать процессы для психологических расстройств.
Видеть возможности
– Один писатель сказал, что каждый сам выбирает, через какое стекло смотреть на мир, темное или светлое. Что поможет тому, кто смотрит через темное стекло, научиться видеть хорошее?
– Для начала можно попробовать представить оптимистичный вариант, спросить себя, насколько мрачный вариант реалистичен. Человеку присущ оптимизм, кроме плохих событий он еще может увидеть открытые двери. Это очень важная способность видеть возможности, потому что она мотивирует на активное преодоление трудностей.
– Вы отметили важную способность человека видеть возможности. Почему это так значимо?
– Потому что она мотивирует на активное преодоление трудностей. У человека, который способен на это, больше активных, а не реактивных копингов. Реактивные – это когда человек реагирует на то, что уже случилось. А активный человек реагирует в моменте, у него есть мотивация, потому что он видит цель. Есть еще проактивный человек, который предвидит возможности и сложности. Эта способность личности является одним из важнейших ее показателей.
