Четвертого ноября наша страна отметила День народного единства. Это праздник был учрежден в 2004 году в память о событиях 1612 года, когда народное ополчение под предводительством Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польских интервентов.
О том, что этот день значит для нас, рассказывает Владимир Лавренов, кандидат исторических наук, член Геральдического совета при Президенте РФ, основатель и директор Музея козла в Твери.
– Из всех новых праздников он у нас самый главный, – считает Владимир Лавренов. – Как день седьмого ноября когда-то объединял наш народ, так и этот праздник – в общем-то, правильная альтернатива дате, связанной с годовщиной революции 1917 года, – сейчас объединяет людей.
Мне кажется, для любого праздника нужно время, чтобы он стал действительно народным, нужный каждому человеку, затрагивающим его сердце и ум. Поэтому тут торопиться не надо.
Что такое 1612 год, освобождение Москвы, Минин и Пожарский, икона Казанской Божией Матери в обозе Второго ополчения и другие события слишком далекого прошлого?
Это Смутное время, когда страна по большому счету была на грани распада, – практически постоянно менялась власть, не было устойчивой династии. Ощутить угрозу потери страны, веры и культуры помогло единство народа. Патриарх Гермоген, Минин и Пожарский сформировали ополчение и совершенно фантастическим образом сумели отстоять независимость страны и изгнать поляков из Москвы. По старому календарю это было 22 октября, сейчас это четвертое ноября, День Казанской иконы Божией Матери.
День народного единства связан с историческими событиями, относящимися к дореволюционной истории, для современного человека довольно непростой. Мы судим об истории нашей страны по советским лекалам, а она была другой, поэтому отойти от шаблона довольно тяжело. Но постепенно, если будет правильное воспитание, если мы научимся вдумчиво относиться к историческим свидетельствам, к тому, как те события повлияли на Россию и на становление русского государства, я думаю, у праздника есть все шансы стать действительно народным. Но пока он к этому статусу не приблизился.
Я думаю, здесь Церковь по большому счету опережает общество. Насколько я знаю, четвертого ноября будет большой крестный ход, на который приглашаются все верующие люди. В память события прошлого войдут только через верующее сердце, поэтому, мне кажется, Церковь здесь совершенно правильно инициирует шаг, важный для объединения, – крестный ход, в котором участвуют все люди. Даже если твоя вера на микроскопическом уровне, участвовать в таком большом событии очень полезно, потому что это единство чувствуешь локтем и плечом.
Оно касается даже тех, кто называет себя атеистом и людей иной веры: этот праздник народный, не конфессиональный. Здесь подходит сравнение с радугой – она тоже является символом народного единства, символом многоцветия в единстве народов России.
Такие праздники в большей степени имеют духовную составляющую. А когда народ не слишком религиозен, для него это просто некая картинка: он не чувствует духовного события, которое стоит за праздником, оно не затрагивает его сердце и его память. Этого события для него как бы и нет.
Говорить о памяти здесь не приходится: это произошло слишком давно. Остается одно – уповать на Церковь, другой связи с этим днем у нас нет.
Здесь должно быть деликатное отношение к беспамятству человека – не поощряя его, а пытаясь воздействовать на сердце человека терапевтическими методами. И первый, самый лучший шаг, – начинать с восстановления памяти о своей семье. Я всегда прошу подростков назвать фамилию, имя, отчество четырех прадедушек и прабабушек. Часто сразу возникают большие проблемы: эта, казалось бы, простая деталь отрывает человека от понятия вечности, к которой он принадлежит. Если человек начнет с этого, я думаю, память вернется. Интерес к прошлому своей семьи пробудить проще, чем к истории своей страны. А через семью пойдет и история страны.
