Полковнику юстиции в отставке Игорю Шурыгину есть что вспомнить. Почти за сорок лет работы в МВД (а 21 год из них Игорь Александрович руководил органами предварительного следствия Тверской области) он участвовал в раскрытии многих запутанных дел. И всегда находил зацепку.
5 марта Игорю Александровичу исполнилось 90 лет.
Внимание к людям и к деталям
Он пришел в милицию в 1957 году, рядовым следователем, сразу после окончания юридического факультета МГУ. А в отставку ушел в 1996, с поста начальника следственного управления регионального УМВД, заслуженным юристом РФ, заслуженным работником МВД и обладателем многих наград.
За эти годы менялась структура преступности, менялось правосознание общества, совершенствовались правовые нормы. Только принципы справедливости оставались неизменными.
— Я всегда считал и считаю: каждый заслуживает адекватного, человеческого отношения. Жертва — защиты и сострадания, преступник — справедливости и непредвзятости. Самое важное в работе следователя — спокойствие и выдержка, уважение к людям и внимание к деталям. Этим принципом старался руководствоваться сам и стремился привить его своим ученикам и коллегам, — рассказывает полковник Шурыгин.
А учеников у него много, несколько лет Игорь Александрович занимался подготовкой личного состава. Он и сам стал основателем профессиональной династии, его внучка учится на юрфаке.
Думали — теракт. Оказалось — любовь
— Многие считают, что серьезной преступности в советское время практически не было. Думают, что организованные группировки появились только в девяностые, а мошенничества – «изобретение» цифровой эры. Но это не так. Криминал всегда был готов на любую подлость ради наживы. Еще в конце пятидесятых, когда я только начинал работать следователем, остро стояла проблема разбойных нападений, грабежей, убийств. Мы распутывали многоэпизодные дела, в которых были замешаны крупные группировки, включавшие больше десятка участников. И об антитеррористической безопасности уже тогда заботились, — говорит ветеран.
Он вспоминает одно из своих первых громких дел: расследование крупного пожара в Сандовском районе. Сгорело практически все: хозяйственные постройки, техника, скот…
— Думали, теракт. А оказалось — любовь и беспечность, — говорит полковник.
Следствие изучило все возможные версии. Но картина произошедшего все равно не складывалась. Тогда Игорь Шурыгин обратил внимание на факт, который до этого момента казался не относящимся к делу: вскоре после происшествия из деревни уехали парень и девушка. Впрочем, все были уверены, что там романтическая история, а не криминальная.
Следователь отправился по следам молодой пары. Нашел их в другой республике. И выяснил: это действительно они оказались виновниками пожара. Неумышленно: пришли на свидание, развели костер у сенохранилища… А когда ситуация вышла из-под контроля, испугались и сбежали…
«Настоящий» артист
Ближе к 1970-1980 годам структура преступности стала меняться. Хищения, спекуляции, аферы — вот острая проблема того периода.
— Конечно, мошенничества были не так распространены, как сейчас. Но жулики были очень изобретательны, — говорит Игорь Александрович.
Он вспоминает историю, которая в свое время была на слуху. В середине семидесятых в Калинине появились броские афиши. Зрителей приглашали увидеть детективный фильм «Рекс берет след» и услышать песни, которые специально для него записала Алла Пугачева.
А на поверку оказалось, что такого фильма никогда не существовало, рекламные плакаты заказал ловкий аферист. Под эту марку он собрал с калининцев больше 25 тысяч рублей, на эти деньги можно было купить две «Волги».
Игорь Шурыгин тогда как раз возглавил следственный аппарат регионального МВД, и это дело было на его особом контроле. Мошенника поймали.
Дело об изумрудах
А эта детективная история беспрецедентна и по ценности похищенного (не только материальной), и по цинизму преступления.
В 1981 году в поле зрения правоохранительных органов попал гражданин, который пытался сбыть драгоценные камни. Он оказался уроженцем Калязина, родственником директора местного музея. Так следствие пришло в Калязинский краеведческий музей. И выяснило: хищения государственного имущества в особо крупных размерах здесь совершались почти десять лет.
— Дама, которая тогда была директором музея, скрыла от учета баснословные ценности. Церковную одежду, коллекцию монет, икон, книги, предметы быта, украшенные изумительной красоты камнями. С некоторыми вещами обошлись варварски, например, драгоценный медальон, украшавший митру священнослужителя, просто выкорчевали. Добычу злоумышленники спрятали в своем доме и огороде. Мы перекопали участок и буквально на каждой грядке находили мешочки с золотом и бриллиантами. Подняли половицу в доме — а оттуда разноцветное сияние, под полом оказался тайник с сапфирами, рубинами, изумрудами. Однажды прихожу в кабинет, а у меня на столе лежит камень совершенно невероятного размера и глубокого зеленого цвета. И оперативники говорят, мол, вот, еще один на огороде выкопали. Оказалось — уникальный аргентинский изумруд, таких в мире всего несколько. А книги, а грамоты, подписанные царицей Елизаветой! Чтобы дать экспертную оценку всему этому богатству и определить ущерб, приезжали специалисты из Оружейной палаты Кремля, — рассказывает Игорь Шурыгин.
Очевидец Победы
Заслуженный работник МВД мог бы поделиться еще десятком увлекательнейших историй. Но самым ярким воспоминанием в своей жизни он называет 9 мая 1945 года.
— Когда война началась, мне было шесть лет и я еще не осознавал весь ее ужас. Моя мама — врач — была призвана в военный госпиталь, к самой линии фронта. А меня эвакуировали к родственникам в Тюмень, там я и пошел в школу. Помню, каждое утро, собираясь на занятия, думал: как бы уйти домой, в Калинин. Мне, первоклашке, тогда казалось: не может быть такого, чтобы до дома нельзя было просто дойти. Мама приехала за мной два года спустя, в 1943 году. Мы шли от вокзала, и я с трудом узнавал свой город. Он весь был словно затемнен. Везде маскировка, много разрушений. Но все-таки это был он, наш Калинин, освобожденный от оккупантов. А об окончании войны мы узнали из радиосообщения. Помню, радио заговорило непривычно рано, практически ночью, еще до рассвета. Помню свою первую мысль: наверное, будет праздник и уроки отменят. С самого раннего утра город наполнился людьми. Они плакали, смеялись, пели песни, что-то говорили друг другу, жали руки. Как-то быстро нашли доски, сколотили трибуну, начался митинг. И все это создавало совершенно непередаваемое ощущение единой, невероятно огромной — больше, чем возможно для одного человека, общей радости. Вот тогда я, мальчишка, и начал понимать, что сегодняшний день — не просто праздник. Это день, равного которому, может быть, не было и не будет, — делится очевидец Победы.
А немногим позже он осознал: с победным салютом война не уходит в прошлое.
— У моего отца было четверо братьев. И все четверо погибли. С фронта возвращались соседи, знакомые: многие из них были ранены, контужены, покалечены. Что далеко за примерами ходить — отец моей супруги (Юрий Пушкин) потерял на войне ноги и кисти рук. Это не помешало ему стать легендарным судьей, память которого увековечена мемориальной доской, — делится Игорь Александрович.
Дети войны, рано повзрослевшие, ежедневно видели перед собой примеры силы, стойкости, преодоления. Понимали: эхо сражений будет слышно на поколения вперед. И это им предстоит налаживать и беречь мирную жизнь, восстанавливать экономику и культуру, утверждать закон и порядок. И сделать все, чтобы пережитое не повторилось.
Они и делали это, много лет. Делали на совесть. Теперь эстафета за нами.
