Живет в Твери человек, общение с которым всегда доставляет большое удовольствие. Заслуженная артистка РСФСР Ольга Солодухина служила в Тверском ТЮЗе с самого начала его второго рождения, с 1960 года.
Она была не только ведущей актрисой театра на протяжении более 30 лет, но и педагогом, о котором с благодарностью вспоминают многие люди разных поколений. Летом ей исполнится 95 лет, и с ней по-прежнему очень интересно общаться: она много знает о театре и о людях, составляющих его славу.
– Ольга Ефимовна, последний раз мы с вами общались лет пять назад. Тогда вы работали в гимназии №6, готовились писать книгу. Как вы сейчас живете?
– 30 лет я вела в гимназии риторику, но пять лет назад ушла: стала плохо себя чувствовать. Меня приглашают, встречают всегда очень хорошо. Недавно бывший ученик сказал, что на день встречи одноклассников вспоминали меня, мои уроки, наговорил много добрых слов. Вот этим живу. А еще книгами – ты же знаешь, сколько у меня книг. В чтение ударилась. Смотрю по телевизору фильмы, спектакли.
Самое главное, что у меня есть, – сын и внук. Мне повезло, каждому желаю такой семьи. Родные люди продлевают мою жизнь. Старость есть старость. С ней надо подружиться, не делать из нее трагедии. Я сама себя обслуживаю, как бы трудно ни было, выхожу на улицу, как сегодня, например, чтобы купить чего-нибудь вкусненького. Самое страшное для меня – потерять человеческий облик, лечь в постель, стать обузой для сына.
– Вы планировали писать книгу.
– Да, меня уговаривали: все-таки я работала с великими людьми, была ученицей Натальи Ильиничны Сац, Виктора Сергеевича Розова, служила в московском ТЮЗе с Роланом Быковым, Лидой Князевой, Колей Добронравовым, до последних дней с ними общалась. Их нет в живых, все мои друзья ушли, и в Тверском ТЮЗе нет никого… Но я не пишу: поняла, что книга никому не нужна.
– Можете вы рассказать нашим читателям о тех моментах своей жизни, которые считаете самыми интересными?
– Они связаны, прежде всего, с моим детством периода эвакуации, знакомством с киностудией, где работали мои сестры. И театральной студией Натальи Сац. В 1921 году она создала в Москве детский театр и до своего ареста возглавляла его. После освобождения возвращаться в Москву ей было запрещено, и несколько лет она жила в Алма-Ате, где основала первый в Казахстане театр юного зрителя. «Было время, когда феерический полет жизни Натальи Сац резко и драматично оборвался», – написал драматург Виктор Розов. Эти два человека, он – после фронта и тяжелейшего ранения, и Наталья Сац – после лагерей, создали в 1944 году театральную студию, где преподавали трем десяткам подростков. Это время дало мне самые яркие впечатления.
Потом – Москва. Я приехала, когда мне было 20 лет, показалась в ТЮЗ, меня взяли. Голод, холод, кроме массовки, никакой работы, и все равно это было счастье: Москва подарила мне дружбу с такими людьми! Но самый лучший период – в Иркутске. Я проработала там три года, такого успеха у меня не было нигде. Сыграла больше 20 ролей, там родилась как актриса.
На каком-то театральном фестивале в Москве министр культуры ставила меня в пример, предлагала молодежи поддержать почин, ехать работать на периферию: в это время как раз Ангарская ГЭС строилась. А Ролан Быков посвятил мне стихи «Милая Оля, рад до боли твоей судьбе».
– А потом в вашей жизни появилась Тверь?
– Но сначала Тбилиси, здесь довелось поработать с Николаем Яковлевичем Маршаком – благодаря ему я родилась как режиссер. Спустя некоторое время, когда я служила в Рязанском драматическом театре, он пригласил меня в открывающийся Тверской театр юного зрителя. Николай Яковлевич вырыл себе здесь могилу: его «съела» молодежь. Он взял курс Зиновия Корогодского из Питера, весь выпуск, 25 человек. Кроме них, в нашем театре были только Мария Бурмистрова, Константин Крайнов и я. Маршак с самого начала стал ставить спектакли, которые делал раньше в Тбилиси. А молодежи это не интересно, им хочется своего, нового. Возник сильный конфликт. Режиссер Даниэль Александрова, актеры Юрий Оськин, Олег Мищук, Ефим Падве и другие – вся питерская группа не приняла его как старого, отжившего свое режиссера. Николай Яковлевич, может, действительно был человеком немолодым, но все-таки мог бы руководить.
– И из Твери вы уже не уезжали.
– Наталья Сац предлагала мне ехать в Москву, учиться на режиссерском, чтобы работать у нее в театре ассистентом режиссера. Но я отказалась: у меня тогда была своя театральная студия, в которой занималось много детей. Я была увлечена своим первым театром, тогда в ТЮЗе как режиссер почти не работала, за исключением периода, когда Роман Виктюк был худруком и заставлял меня ставить детские спектакли. В один из своих приездов в Тверь вытащил меня на сцену, зашептал на ухо, что виноват передо мной: ни одного спектакля со мной не сделал. С Ахеджаковой поставлю, говорил, приеду, и тогда с тобой. Но я знала, что это все слова.
– Не жалеете, что не приняли приглашение Сац?
– Нет. При всей ее любви ко мне – она относилась ко мне как к дочери, называла своей лучшей ученицей, гордилось мной, следила за тем, как я работаю в Твери. Но если бы я к ней приехала, ходила бы с портфелем как ассистент режиссера, а на себе как актрисе пришлось бы поставить крест: театр Сац – оперный, а я не поющая актриса. И Николай Иванович Варгунин, мой муж, был бы там только как трубач. А он же профессиональный композитор, много музыки написал для тверских театров.
Уговаривал вернуться и главный режиссер МТЮЗа Цетнерович, обещал дать общежитие. Но я уже познала актерский успех и в массовке быть не хотела.
– Есть что-то, о чем вы жалеете, что не случилось?
– Нет, ни о чем не жалею. Были хорошие роли, интересные театральные работы, многим артистам дала путевку в жизнь. Мои ученики помнят меня, звонят. Чувствую, что не зря отдавала свои силы.
