Недавно в Санкт-Петербурге прошла конференция медицинского психотерапевтического сообщества, на которой рассматривались в том числе вопросы об участии искусственного интеллекта в психологии и психотерапии.
– На конференции зачитали доклады два лектора с противоположными взглядами, – рассказывает Никита Пивнев, семейный и клинический психолог. – Один видит в искусственном интеллекте определенную перспективу, говорит о важности перехода диагностики психологической в нейропсихологическую, предсказывает уход от тестов к более результативной клинической диагностике. Другой коллега говорит о том, что сфера применения искусственного интеллекта постоянно расширяется, и о структурных изменениях в медицине. Разговор шел именно о психотерапии, возможности искусственного интеллекта в этом плане очень расплывчаты.
Если говорить о психологическом консультировании, то сейчас на экстренных линиях используются определенные скрипты. Для упрощения работы, которая состоит из присоединения, отражения эмоций, переосмысления и так далее, искусственный интеллект годится и с некоторыми задачами в ближайшем времени будет справляться.
– И уже используется?
– В психотерапии некоторыми коллегами частично. Разрабатываются различные приложения, которые помогают людям ежедневно оценивать, например, свою тревожность, а это – часть терапии, вести дневник эмоций, получать поддерживающую экстренную психологическую помощь в формате чат-бота. Но важно понимать, насколько это полезно человеку, если он не находится под наблюдением специалиста. Потому что искусственный интеллект достаточно податлив – он может придумать факты, и только потом признаться в этом. А если мы сталкиваемся с чем-то непонятным в состоянии человека, если диагноз не поставлен, развитие ситуации может принять нехороший оборот, особенно когда он без наблюдения. Так что очень все пока неопределенно.
Управляемое открытие
– Мне кажется, к чат-ботам нас подготовила пандемия, она приучила к общению с тем, кого не видим и знаем только по голосу или вообще только по переписке. И тем не менее, нуждаясь в реальном собеседнике, участник беседы невольно достраивает его образ, наделяя человеческими способностями.
– В книгах Сапольски «Кто мы такие?» и «Все предопределено», которые я недавно прочитал, про искусственный интеллект говорится очень оптимистично. Сапольски – нейробиолог и склонен раскладывать все эмоциональные реакции по типу природных взаимодействий. Он уверяет, что есть возможность все эти вещи расшифровать, научить искусственный интеллект распознавать особенности голоса, изменения реакции, чтобы быть более эмпатичным, понимающим, более подходящим для создания контакта. Да, контакт в психотерапии важен, но это полдела. Что отличает хорошего психотерапевта от начинающего? Прежде всего – умение себя сдерживать, не говорить то, что кажется очевидным, а позволять человеку самому дойти до этого, то есть делать управляемое открытие.
Сократовский диалог
– Разве это возможно для искусственного интеллекта?
– Интересно, насколько он может справиться с сократовским, глубинным диалогом. У меня нет сомнения, что через какое-то время он сможет быть более эмпатичным, чем человек. Или показаться таким. Другой вопрос, сможет ли помочь человеку делать собственные открытия и научить мечтать.
Ряд футурологов, в частности Харари, говорит о том, что в будущем будет важна профессия философа, потому что они будут придумывать смыслы. А психотерапия во многом заключается в том, чтобы человек нашел смысл для себя. Здесь важно разделение между психотерапией и психологическим консультированием – оно может помочь в экстренной ситуации, особенно если это происходит в кризисе. А при долговременной работе важно не только вступить в контакт и помогать человеку быть в адекватном состоянии, но и поддерживать его в движении вперед, потому что процессом является не только болезнь, но и здоровье. Есть такое понятие, которое ввел Аарон Антоновский, салютогенез – по аналогии с патогенезом. Как есть история болезни, так есть и история здоровья: оно не заканчивается на норме.
Чат-бот от скуки
– Если попытаться очертить сферу применения искусственного интеллекта, кажется очевидным, что на первое место выходит диагностика. На основе собранных данных он быстро и хорошо выдает решение. Это так?
– Психотерапия может быть личностно-ориентированная, то есть когда смыслом выздоровления является реституция или реконструкция личности. А может быть симптомо-ориентированная, когда терапия завязана на том, чтобы работать с симптомом. И здесь использование искусственного интеллекта очень популярно.
– Общение, когда за скобками остаются категории, связанные с доверием, открытостью, включенностью в душевное состояние собеседника, невозможно. Тем удивительнее ситуации, когда начинаешь забывать, что разговариваешь не с человеком.
– При общении с искусственным интеллектом может возникнуть страх потери реальности. Это очень интересная ситуация, такая экзистенциальная. Если мы говорим про здорового человека, то это один вопрос. А у человека с проблемами ухудшение состояния будет зависеть от других сопутствующих вещей. Например, в случае зависимостей самое главное, чтобы другие стороны жизни не страдали. Мне кажется, тут тот же тренд зависимости: страх потери реальности наблюдается при лудомании, компьютерных зависимостях, при думскроллинге. У человека падает критичность, он живет в другой реальности, может зациклиться на этих диалогах, и другие сферы жизни у него начнут выпадать.
– Когда знаешь, что твоего собеседника нет в природе, у искусственного интеллекта нет личности, – как справиться с ощущением нереальности существа, с которым общаешься на очень важную для тебя тему? А в разговоре с психотерапевтом все темы для пациента очень важны.
– Вы спросили, как избавиться от ощущения, что разговариваете с неживым человеком. А нужно ли от него избавляться? Наверное, надо просто лучше очерчивать границы. А с другой стороны, когда мы делаем запросы в чат GPT по конкретной теме, которая нас интересует, мы об этом не задумываемся и не относимся к нему как к личности. Потому что нас интересует какая-то тема, мы включены в этот диалог посредством нашего интереса к какому-то субъекту или объекту.
А то, о чем вы говорите, больше относится к чат-ботам, где общаются от скуки, или к сайтам знакомств. Там ведут с ними переписку, такую скриптовую. Насколько, подключив искусственный интеллект к этой сфере, люди выпадают из жизни? Наверное, насколько они к этому стремятся.
Когда отсутствие опыта – благо
– Удивительно, с какой скоростью искусственный интеллект вошел в обиход. Гугл выдает готовую информацию, но о том, что у человека в голове, о его переживаниях никто не знает до сих пор, пока он сам об этом не скажет.
– На приеме у психолога часто возникает определенная доля доверия, если специалист того же пола и возраста, например. В этом случае есть надежда на его личный опыт. Но это может быть плохим решением. Потому что в психотерапевтической, психологической работе нельзя выходить за рамки герменевтического круга – за рамки мира человека, описанного им. И не стоит усложнять его чем-то извне, потому что знание опыта другого человека не дает ему возможности принять собственное решение и уменьшает его свободу. И, что еще более важно, делает его более ведомым.
Мне очень сложно сказать, как с этим будет работать искусственный интеллект. Но, кажется, тот факт, что у него нет собственного опыта, делает его более полезным.
– Как может помочь отсутствие опыта?
– Если искусственному интеллекту напишут правильный скрипт, он сможет задать нужный вопрос, например, почему вы хотите конкретного совета. И таким образом подвести человека к вопросу, почему он надеется на чужие силы и что является для него точкой, которую он не может пройти, чтобы принять решение. С одной стороны, отсутствие опыта делает человека референтно прозрачным.
– Каким вы видите будущее медицины?
– Если тенденция сохранится, лет через пять на экстренных линиях психологическую помощь будут оказывать боты. А может, и раньше: наша страна очень быстро модернизируется. Есть, правда, такой серьезный момент: сейчас существует уголовная ответственность за доведение до суицида, которая затрагивает работу консультанта. Вопрос в том, как эта ответственность будет распределяться при внедрении искусственного интеллекта. Но все каким-то образом решится. Что касается меня, почитав Сапольски и Харари, я подумал, что даже в самом плохом случае двадцать лет профессии у меня есть.
