В Государственном архиве Тверской области исследуют и собирают редкие документы о самой масштабной в ХХ веке эвакуации мирного населения.
Сотрудники архива составляют единый реестр эвакуированных в годы войны людей, которые были вынуждены самостоятельно или организованно покидать территории военных действий и переезжать в глубокий тыл. Судьбы этих людей долгие годы оставались вне фокуса внимания историков и архивистов.
Заместитель главного управления по архивному делу Наталья Федотова показывает папки с архивными документами. Списки отправленных и прибывших семей, перечни выданных продуктов…
Эвакуированные из западных областей СССР стали прибывать в Калинин практически с первых недель войны. Чаще всего они самостоятельно ехали к родственникам. Вскоре начала действовать государственная программа эвакуации.
Помимо материальных ценностей, музейных коллекций и оборудования заводов в тыл эшелонами вывозили мирных граждан – стариков, женщин, детей… Потом война дошла до Калининской области, часть ее оказалась под немецкой оккупацией, в том числе и Калинин, областной центр. И людей вывозили в районы, которые оставались не занятыми врагом.
Мало кто сегодня помнит, что на два месяца, пока Калинин находился под немецкой оккупацией, «резервной» столицей Калининского области стал Кашин, куда переехали многие учреждения и военные госпитали. Туда же вывезли все коллекции картин и музейных экспонатов.
После освобождения территорий от фашистских захватчиков начался процесс так называемой реэвакуации – люди возвращались в свои родные места.
Совершенно секретно
Эти три потока – эвакуация из других регионов, внутренняя эвакуация в Калининской области и реэвакуация – долгое время оставались практически неизученными. До сих пор неизвестно точное число людей, переживших эвакуацию. Данные о перемещении заводов и гражданских лиц сразу после войны засекретили. Под грифом «совершенно секретно» эти документы оставались три четверти века…
Пять лет назад, к 75-летнему юбилею Победы, стали постепенно снимать гриф секретности с документов времен Великой Отечественной войны, в том числе и с материалов о проведении эвакуации.
– С 2022 года наши специалисты приступили к поиску и подготовке архивных документов для судебного процесса о геноциде советских граждан со стороны немецких оккупантов в годы войны, – говорит Наталья Федотова. – Тогда, по итогам аналогичных процессов, проходивших в других российских регионах, высказывалось предложение считать эвакуацию формой геноцида – люди ведь теряли дома, имущество, ломался их налаженный быт.
«Эвакуационные» документы времен войны искали не только в областном архиве – подключились муниципальные и городские архивы региона. Документы, кстати, сохранились самые разные, например, список детей, отправленных эшелоном из Псковской области, или перечень эвакуированных, которые устроились на работу в колхоз.
Примечательно, что в отчетах чаще всего указывали не конкретных людей, а семьи – «эвакуировано 23 семьи», без подробностей. Хорошо, если упоминаются фамилии. Специалисты говорят, когда проводилась эвакуация, возможности составить подробные списки не было.
Представьте себе ситуацию, когда бои идут уже на окраине города, в эшелон спешно сажают женщин, детей, стариков, инвалидов… Где-то потом составляли подробные списки (требовалась отчетность по выдаваемым в пути продуктам – каждый эвакуированный, к слову, во время пути получал хлеб, масло и сахар). А где-то об этом не заботились.
Для самих эвакуированных бегство из родных мест было жизненной катастрофой. Они теряли все нажитое, семейные реликвии, оставляли на поругание врагу свои дома. Им не приходилось выбирать, какую чашечку из сервиза прихватить с собой. Эвакуация чаще всего была процессом стремительным, спешным – похватали детей, документы, какие-то вещи первой необходимости – и в эшелон. Впрочем, были и другие истории. Например, одна бабушка взяла свою швейную машинку, которая потом в эвакуации «кормила» всю семью.
Судьбы людей
За годы работы над «эвакуационным проектом», как его называют между собой специалисты облархива, удалось восстановить многие события. Например, выяснилось, что жителей Нелидово эвакуировали в Красный Холм. А в Кимры приехал целый эшелон финнов, бежавших от наступавшей финской армии. В Торжок эвакуировался профессорский и преподавательский состав ленинградского мединститута, и эвакуированные врачи создали в городе эффективную систему стоматологической помощи, которая дожила до наших дней.
– В Калининской области работа по описанию судеб эвакуированных только начинается, – говорит Наталья Викторовна. – Мы хотим заинтересовать нашими исследованиями по эвакуированным и студентов исторического факультета ТвГУ, и генеалогов-любителей, и краеведов. Потому что судьбы людей поистине потрясающие.
Это действительно так. Не все вернулись из эвакуации домой. Кто-то не стал возвращаться, потому что его дом разбомбили, и прижился на новом месте, кто-то умер на чужбине, так и не дождавшись встречи с малой родиной…
Интересно, что в последние годы выросло число обращений в архивы от потомков эвакуированных – особенно тех, кто не вернулся домой. Их правнуки сегодня стараются найти документы о своих родных, места, где они были похоронены. Новое поколение познает историю не через летопись военных подвигов, а начинает со своей семьи, где нередко встречаются истории, связанные с эвакуацией.
Сбор данных еще продолжается. Когда наберется достаточно материала, будет составлен реестр эвакуированных, в который внесут имена всех, кого удалось установить. Этот документ выложат в открытый доступ на сайте «Архивы Тверской области».
