Тверской букинистический магазин «Что делать» в июне открыл в Центре современной культуры «Рельсы» еще один книжный. Каждое подобное событие чрезвычайно радует: в последнее время музеи, театры, выставочные центры, библиотеки, книжные магазины становятся настоящими просветительскими центрами, которые формируют сознание горожан.
Букинистический магазин «Что делать» в Твери действует всего пять лет, но наш город без него уже трудно представить. В это прекрасное место на Новоторжской приходят люди не только для того, чтобы купить книгу или грампластинку, – здесь регулярно устраиваются встречи с историками и философами, культурологами и краеведами, писателями и издателями, которые выступают с лекциями и презентациями книг. Следует особо отметить, бесплатно.
Недавно здесь прошел цикл лекций московского историка моды и коллекционера винтажа Марии Яшковой о канонах женской красоты от древнего мира до ХХ века. Они оказались настолько интересны и познавательны, что мы решили кратко рассказать кое-что из них своим читателям.
Идеал эпохи Возрождения
Рецепты древнеегипетской косметики и история эллинского фитнеса, спа-процедуры страдающего средневековья и составы средств для эпиляции XV века, современные тренды родом из древней Месопотамии и леденящая душу помада – так увлекательно звучал анонс.
Мария Яшкова рассказывала о том, как менялся идеал женщины на протяжении веков, что требовалось от людей, чтобы ему соответствовать. Круглый овал лица, белая кожа, румяные щеки, светлые волосы, покатые плечи, тонкие пальцы, пухлые руки, изящная фигура – таков обобщенный портрет человека эпохи Возрождения, каким хотели его видеть современники.
Но есть локальные нюансы. Например, для английского канона красоты была характерна большая бледность и высокий лоб. Отдавая дань уважения королеве Елизавете, весь английский двор, а потом и вся знать следовала этому образцу и выбривала себе лбы.
Веспуччи»
Зло или добро
В XIII веке с «Романа о Розе» Гильома де Лорриса и Жана де Мён началась целая философская дискуссия, которая называлась «Спор о женщинах». На полном серьезе обсуждался вопрос, женщина – зло или добро. Дискуссия продолжалась до конца XVI века, причем к ней присоединились женщины. Одна из них – Кристина Пизанская, в своих стихах воспевавшая великих женщин и их добродетели. Французская переводчица Мари де Гурне защищала не только честь женщин и их место в истории и обществе, но и обсуждала возможное расширение прав женщин на образование, самовыражение в искусстве и науке, а также поднимала вопрос о том, что женщина может наследовать собственность. Это было довольно революционно и в основном активно осуждалось.
В начале XVI и начале XVII века существовала тенденция, которая обусловливалась не столько идеями красоты, сколько религиозными вопросами. Протестантизм выделился как отдельное направление, и появились другие требования к внешнему виду женщин. Одеяние было строже, лиф затягивался туже, грудь сплющивалась активнее.
Так выглядела типичная протестантская красавица: на портрете, который написал Рембрандт, – Агата Бас, дочь промышленника и крупного магната Голландии. Обращает на себя внимание не вполне совершенная кожа лица. Для протестанта такая естественная девушка считалась намного более красивой и достойной, чем все остальные, лица которых были приукрашены.
Защита от порока или предмет флирта?
Большое внимание уделила лектор корсетам. Они были довольно популярны в Нидерландах, но поначалу только как медицинские ортопедические корсеты, которые исправляли некоторые дефекты осанки.
Почему этот предмет туалета занял такое серьезное место в моде? Здесь есть несколько аспектов. Один из них так хорошо резонировал с религиозными и социальными дискуссиями в обществе на тему места женщины, как будто корсет воплощал их в себе. Во-первых, корсет – это осанка, а осанка – это образ человека, который обладает самодисциплиной, стойкостью, который примирил свои страсти и имеет твердый дух. Во-вторых, как можно узнать из обсуждений писателей, философов и врачей Ренессанса, женщина – это неправильный мужчина. Она мягкая, рыхлая, в ней слишком много флегмы.
Французский историк Даниэль Рош писал, что основным признаком аристократического воспитания считалось умение достойно вести себя на публике, способность «держать спину» в прямом и переносном смыслах. Прямая осанка при этом была признаком благородного происхождения. В XVI–XVII веках в итальянской и французской придворной культуре аристократический силуэт предполагал надменную, гордую позу, демонстрирующую как душевные качества, так и государственные добродетели.
Так предмет женской одежды был соотнесен с гражданскими добродетелями. Корсет – броня, защищающая от порока, – должен был символизировать скромность и самодисциплину. Но на самом деле, едва появившись, он сразу же стал орудием флирта. Женщин стали обвинять в кокетстве, грехе тщеславия.
Красные каблуки
В XVII веке в моде произошли радикальные изменения. Начались они в середине XVI века, когда Франция стала забирать влияние у Италии, в то время раздробленной. Этому способствовали экономический рост, успешные кампании, колонии и, среди прочего, рост промышленности в тех отраслях, которые имели непосредственное отношение к моде, – производство ткани, кожи, стекла. Сфера влияния переместилась на Францию и сделала ее диктатором моды. В это время здесь к власти пришел Людовик XIV, и во многом то, что происходило дальше с модой, было определено его личными вкусами, причудами, интересами и предпочтениями.
Людовик был не очень высоким, потому носил каблуки. Он ввел целую иерархию каблуков, какой высоты и какой формы они могут быть в зависимости от социального статуса. Отличительной чертой обуви французского двора стали тогда красные подошвы и красные каблуки – как у Людовика XIV. Никому больше не разрешалось носить красную подошву, человек, который нарушал это требование, не будучи представителем французского двора, подвергался угрозе казни. Эту красную подошву впоследствии Кристиан Лубутен позаимствовал для своих знаменитых туфель.
Нравы меняются
Известно, что во Франции крайне редко принимали ванну – считалось, что горячая вода открывает поры и делает организм уязвимым к недугам. И эпидемию чумы связывали с общественными банями – именно там заражались этой инфекцией. Поэтому купание предписывалось только в тех случаях, когда ничто другое не помогает.
Людовик XIV однажды чувствовал себя очень плохо, он уже перенес десять кровопусканий, но улучшение не наступало, и тогда доктор прописал ему ванну. А потом записал в своем дневнике, что глубоко сожалеет, что ему приходится прибегать к таким радикальным методам лечения.
Из всех гигиенических ритуалов самым постоянным оставалось мытье рук. Использовалась вода с уксусом или с вином, что давало некоторый эффект дезинфекции.
Запах немытого тела пытались перебить с помощью продукции парфюмерной индустрии. С открытием новых способов получения ароматических экстрактов стало появляться понятие благородных и низких запахов.
Из физических активностей у аристократок были только прогулки, неспешные и, как правило, не очень длинные, потому что в корсетах движения были крайне ограничены, в них было трудно дышать. Когда во дворе устраивались маскарады, женщинам разрешали носить мужскую одежду. Под нее они тоже надевали корсет, но менее строгий, менее жесткий, позволявший немного больше свободы движений.
Завершая лекцию о том, как на протяжении веков менялся идеал красоты, Мария Яшкова сделала интересное замечание. Если в Ренессансе глаза сравнивали с солнцем и луной, о них говорили как об источнике света, то для людей XVIII века глаза стали считать зеркалом, отражающим душу, эмоции, мысли, движения внутреннего мира. Они связаны со способностью духовного видения, познания и открытия истины. А красота – это не только набор физических данных, но и некое внутреннее содержание женщины, что также стало своего рода прорывом.
