Четверг, 21 марта / 12:30

16+

Живи в натуре

12.12.14 | 12:18

Печать
Живи в натуре

– Мы пьем воду из родника, едим свою экологически чистую продукцию. Если все это можно было бы перевести в деньги, то можно сказать, что живем мы тут, в лесу, очень кучеряво.

Конечно, не совсем в лесу, но угодья Ельцовых – это закрайки лыкошинских окрестностей, бологовский неровный озерный ландшафт, самая граница с Новгородчиной. Сидя за полуторавековым обеденным столом, разговор заводим о знаменитой Агафье Лыковой, живущей в одиночку в тайге. Вот там – лес!

Супруги Ельцовы, хоть и пенсионеры, живут активно, мыслят четко, не имеют никаких иллюзий. Для них город – это тот мир, в который они не хотят. Пальцев не хватит перечислять причины – их очень много. Крестьянско­фермерское хозяйство (КФХ) Ельцовых «Лыкошино» – это едва ли хозяйство. По крайней мере, Ельцовы продукцию если и продают, то помаленьку. Корова осталась одна, три овцы, куры да 16 ульев пчел.

Есть дурацкое слово дауншифтинг. Под это мутное словечко подведена социальная идеология намеренного побега из цивилизованного мира в мир природы. Такой обратный клапан урбанизации, подтравливающий  статистику огромного отхода из деревень возвращенцами. Сформировалась даже целая коллекция стереотипов: офисный планктон, уставший от кондиционеров, рванувший в дикие просторы Родины на ПМЖ.

 

Силосбережение

Игорь и Ольга Павловы – люди прагматичные, деловые. У них несколько «бизнесов» – небольших, но «на хлеб с маслом хватает». Основной – ландшафтный дизайн. Есть даже «опытный огород» на своем участке в деревне Орудово Калининского района. Ольга говорит, что клиентам нравится, когда их заказ сначала отрабатывается на натуре.

– Многие сидят на диване и рисуют схемы, но мы пытаемся все это представить на практике, понять, как это будет работать, и уже потом отдавать клиенту, – говорит Ольга. – Мы и огород сажаем для себя. Будущее российских шести соток – за эффективным производством. Прошла пора бесконечной прополки, пахоты…

Пора, может, и прошла, но воспоминания остались. Не счесть того количества людей, которым дедовские огороды навсегда перебили желание иметь дело с землей. Удивительно, но столько же тех, кого эти огороды научили любить труд.

 

Павловы сажают картошку не в землю, а просто присыпают клубни травой. Так и растет она в траве. Осенью разворошил, собрал в мешки, и на всю зиму все родственники сыты.

– Наша дочь, когда узнала о такой системе, сказала: «Это для меня». То есть она соглашается с тем, что свое сажать нужно, это интересно. И было бы здорово, если бы это было еще и легко.

Алексей Георгиевич, по образованию строитель­гидротехник, объездил полстраны, повидал гигантские стройки, закалился многолетней работой в холодном Магадане. Вырастили они с женой Людмилой сыновей, да скучно стало…

– После работы идешь в магазин, потом домой, ужин, телевизор, и круг начинается заново. Скучно, – говорит Алексей Георгиевич. – Захотелось в свой дом, на землю. Вернулся с женой на свою родину. Меня с руками отрывали. Я мог получить квартиру в любом городе, только выходи с понедельника на работу. Мы отказались.

– А если сейчас квартиру со всеми удобствами, да в центре столицы?

Риторический вопрос.

В Лыкошине выстроили за лето дом, в зиму уже вселились.

– Захотели корову, да нам не разрешили – дом на берегу реки, скотину держать нельзя. «Берите землю, будете фермерами», – предложили нам.

Земли у Ельцовых много. Потому и налоги они платят большие. Это плата за одиночество. А вот дети энтузиазм родителей не оценили.

– Надежда на внука. Он у нас с полутора лет здесь каждое лето. С четырех лет на сенокосе. Он все уже знает, учит своих городских воспитателей сельскому хозяйству.

 

Кролики­акселераты

У Игоря и Ольги 22 сотки – обычный деревенский участок, разделенный четко на зону отдыха и огород. Орудово – большая деревня, сплошь жилая круглый год. Но скотину не держит почти никто, разве что кур несколько…

– Возврат к дедовским огородам – это последствия санкций, – Ольга то ли шутит, то ли нет. Для Павловых деревенская жизнь – не просто отдушина,  не просто «сидеть на качелях и смотреть на кур», это – бизнес. Сейчас они разрабатывают бизнес­план по развитию акселерационного кролиководства. Уже соорудили одну мини­ферму, опыт заимствуют у питерских производителей.

– Продадим свою квартиру в Твери и переедем в деревню, – говорит Ольга. – Чтобы вести дела эффективно, нужно быть на месте.

Кролиководство Павловы считают пока еще не занятой нишей, планируют рынок сбыта в Тверской и Московской областях.

Едва ли есть что­то общее в этих двух случаях – в семьях Ельцовых и Павловых. Слишком разные истории, разные люди, разные принципы. Тут нет нелюбви к городу, просто в городе им тесно, а на земле интересно.

Ельцовым на своей земле не тесно, здесь простор и тишина. Щенок утащил конусную гайку, и теперь, чтобы починить машину, нужно Алексею Георгиевичу ехать за гайкой в Боровичи на автобусе. Можно, конечно, в Валдай или в Бологое, но автобус ходит только в Боровичи. До продуктового магазина Ельцовым семь километров. Зимой, вручную расчистив от снега километр дороги, можно выехать в магазин, закупить хлеба столько, чтобы его заморозить, а потом размораживать и есть.

– В первую очередь люди, покидающие города, должны понимать, что они жертвуют комфортом. В своем доме, на своей земле нужно работать каждый день. Корова просит есть каждый день, доить ее нужно четыре раза в день. И ей все равно, дождь на улице или мороз, болит у тебя спина или нет,  – говорит Людмила Владимировна.

А вот молоко девать некуда. Летом дачники разъедутся – и хоть выливай.

Ельцовых постоянно проверяют различные контролирующие органы, не запускают ли они свои поля. Алексей Георгиевич проверяющих открыто спрашивает: а брошенные поля, заросшие бурьяном, – они чьи, вы у них были? Вопрос без ответа.

Желающим сменить образ жизни с городского на сельский видна только верхушка айсберга. Идеология – это хорошо, но законодательство и местные реалии – история отдельная. Сегодня государство пытается поддержать фермеров, но получается не всегда. Павловы, например, не могут попасть в госпрограммы, потому что занимаются другой коммерческой деятельностью. В министерстве сельского хозяйства Тверской области строгие правила отбора заявок на гранты, и это обусловлено попыткой избежать афер со стороны тех горе­предпринимателей, которые хотят субсидий, но не имеют к сельскому хозяйству никакого отношения.

– Хотелось бы видеть дифференцированный подход к заявителям, – говорит Игорь. – Одно дело торгаши, которым нужны льготные ставки по кредитам, другое дело – предприниматели, которые хотят развить направление своего дела в отрасли сельского хозяйства, как мы.

 

Пчелы в суде

Сейчас в регионе реализуются две целевые программы по поддержке малого предпринимательства в сельхозпроизводстве: «Поддержка начинающих фермеров Тверской области на 2012–2014 годы» и «Развитие семейных животноводческих ферм на базе крестьянских фермерских хозяйств Тверской области на 2012–2014 годы». С 2012 года выдано грантов на 70 миллионов рублей на развитие 41 крестьянскому (фермерскому) хозяйству по программам поддержки начинающих фермеров и развития животноводческих ферм.

Многие, получив гос­поддержку, насовсем покинули город и уехали на село. Сегодняшняя социально­экономическая обстановка в стране предполагает говорить о том, что своя картошка и свой творог – это не стыдно и не смешно; свой дом, а не квартира – это престижно; своя земля – это простор не только для глаз, но и для фантазии. Меняются точки, от которых отталкивается эмоциональная симпатия или антипатия людей к сельской местности.

Люди в Интернете объединяются в группы, чтобы делиться опытом, чтобы на пока неизведанной земле им было не одиноко. «Привожу в порядок дом и территорию, так как в доме с 2002 года никто в зимнее время не живет, – пишет Татьяна. – Да, мне нужна помощь, мне нужны соседи, но этого не купить ни за какие деньги. До ближайших соседей десять минут ходьбы, а это, считай, нет соседей. Деревня расположена на территории компактного проживания тверских карел и, по­моему, идеальное место для сельского туризма. Привлекательны эти места для охотников, любителей грибов и ягод. Мечтаю о птице, овцах и пчелах».

У Ельцовых очень медленный Интернет, и о соседях они не мечтают.

– Пасеку лучше держать вдали от соседей. Сколько случаев, когда соседи подавали в суд после укуса пчелы, – говорит Алексей Георгиевич.

– Вот так в суд из­за пчелы?

– Бывало и такое.

Находясь у Ельцовых, понимаешь, почему люди возвращаются к земле. На ней, когда вокруг своя природа, очень тихо. Тишина – это, пожалуй, то, чего в городе просто не может быть. И пахнет здесь… Запахи разные: терпкие, зимние, дымные, смоляные.

Здесь ощущаешь себя иначе. Человеком. Все остальное – чистая экономика.

 

 

Дауншифтинг (в переводе с английского «переключение на низкую передачу») – социальное явление целенаправленного осознанного спуска по социальной иерархии, связанное с «жизнью для себя», «отказом от чужих целей». Причиной обычно называется ценностный конфликт между целями, навязываемыми обществом (карьера, богатство, статус), и внутренними ценностями (самопознание, хобби, общение с близкими и т.д.).

Кирилл ОЗЕРОВ

Фото Александра ДЫЛЕВСКОГО

Читайте также
Ржевские велосипедистки взяли золото на Первенстве Москвы

Ржевские велосипедистки взяли золото на Первенстве Москвы

Об этом сообщил паблик Федерации велосипедного спорта Москвы

Андреапольская поэтесса представить свою книгу

Андреапольская поэтесса представить свою книгу

В рамках акции "Поэзия как волшебство" 22 марта

В Тверской области планируют создать 35 тысяч новых рабочих мест

В Тверской области планируют создать 35 тысяч новых рабочих мест

Минэкономразвития региона провело семинар для представителей муниципалитетов 

Яндекс.Метрика
Тверские ведомости