В XX веке в России было создано бесчисленное множество поэтических шедевров, написаны тысячи ярких и талантливых стихотворений. Но даже на этом богатом фоне стоит мысленно убрать из нашего литературного наследия поэзию Владимира Соколова — и сразу возникает ощущение зияющей, невосполнимой утраты.
Широкую известность поэт получил в конце 1960-х годов, когда критики заговорили о новом направлении — «тихой лирике». Соколова называли одним из его основоположников, хотя сам он неизменно отвергал подобные, пусть и лестные, определения.
Упаси меня от серебра,
И от золота свыше заслуги.
Я не знал и не знаю добра
Драгоценнее ливня и вьюги…
Все у меня о России
Владимир Соколов родился в Лихославле 18 апреля 1928 года. Его мать, Антонина Яковлевна, окончила в Ленинграде Институт истории искусств, тонко чувствовала поэзию и особенно почитала Блока. Ожидая первенца, она, следуя старинному поверью, подолгу всматривалась в портрет автора «Незнакомки», мечтая, чтобы ребенок унаследовал черты ее кумира.
И в чем-то это желание сбылось: если не во внешности, то в духовном и творческом родстве. Соколов стал поэтом — одним из тех, кто, как и Блок, пропускает через сердце свое время, откликается на его тревоги и надежды.
Что-нибудь о России?
Стройках и молотьбе?..
Всё у меня о России,
Даже когда о себе…
Просто соколик
От матери он унаследовал любовь к литературе и особое, лирическое восприятие мира, от отца — силу характера и целеустремленность. Николай Семенович происходил из бедной крестьянской семьи Тверской губернии. По семейному преданию, в начале XX века у них не было даже документов и, как следствие, официальной фамилии. Когда мальчика определяли в школу, учительница, посмотрев на него, сказала: «Да ты просто соколик!» — и записала его Соколовым.
Несмотря на трудное происхождение, он окончил десять классов и поступил в Ленинградский институт гражданских инженеров. Летом 1940 года 37-летнего специалиста выдвинули на работу в комитет по строительству при Совете народных комиссаров. Однако приступить к новой должности он не успел: был арестован и осужден по печально известной 58-й статье. Вины своей не признал. Так юный Владимир на два года оказался с клеймом «сына врага народа» — в один из самых важных периодов становления личности.
С началом Великой Отечественной войны обвинение было изменено на «халатность», и как опытного специалиста Николая Семеновича направили на строительство военных аэродромов. Весной 1942 года его досрочно освободили, после чего он ушел на фронт.
Памяти товарища
Сам Владимир тоже стремился защищать Родину: в 1941 году вместе с друзьями предпринял неудачную попытку «сбежать на войну», а в 1944-м пытался поступить в военно-морское училище в Ленинграде.
К счастью, в 1947 году он поступает в Литературный институт. Позже Соколов вспоминал: «Студентами первого курса были недавние фронтовики. И мысль о том, что делал я тогда, стала для меня постоянной». Именно она привела к созданию стихотворения «Памяти товарища», ставшего его поэтическим паспортом и первой публикацией. И сегодня оно звучит как пронзительное и честное напутствие молодым.
А дни бегут. Большой весною дружной
Украшен мир, насколько видит глаз.
Как дорожить нам нашей жизнью нужно,
Когда она во столько обошлась!
Быть может, долгий век отпущен мне.
Я должен жизнь свою прожить такою,
Чтобы зачлась она моей страною
С твоим коротким веком наравне.
Жизни глубина
Владимир Соколов — глубокий, тонкий лирик, воспевающий не только чувства людей, но и душу природы. Его сирени, облака, снега — всё живет естественной жизнью в его стихах.
Уже в 1948 году, в двадцать лет, он написал строки, в которых словно обозначил собственную творческую программу — и остался верен ей на протяжении всей жизни, не поддаваясь ни моде, ни чьим-либо «настоятельным советам».
Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова,
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!
Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
Гармония, пожалуй, главное свойство поэзии Соколова. Способность примирять внутренний и внешний хаос бытия — редкий дар, без которого невозможно подлинное искусство. Но такая гармония требует огромной, почти непостижимой внутренней энергии. И ее источник — любовь.
Мастер и Марианна
7 ноября 1970 года Владимир Соколов знакомится с Марианной Роговской — женой дипломата, одной из первых красавиц Москвы, директором Дома-музея Чехова, автором книг о великом писателе. Очаровательная и тонкая, она словно сошла со страниц литературы, которую сама же и изучала. Поэт влюбился в нее с первого взгляда.
Его уже называли Мастером, ее после этой встречи стали называть Маргаритой. В 1970-е годы об их романе говорила вся литературная Москва — словно наяву повторялась булгаковская история. Их отношения долго оставались тайной. Были прогулки по любимым переулкам, долгие разлуки, расстояния, испытания.
У них не было общего дома, но была общая судьба. Через годы и расстояния, через «сотни разделяющих верст» они шли друг к другу — и ничто не могло этому помешать. Марианна стала для него не только любовью, но и опорой: она продлила его жизнь и, в каком-то смысле, продлила его поэзию.
Я ждал тебя на улице, в метро,
В монастырях с огромными глазами.
Я ждал, на медь меняя серебро,
У телефонных будок. Ждал часами
(И между часовыми поясами),
Как в юности, когда не знаем сами,
Куда звонить, где зло, а где добро.
В отличие от шумных шестидесятников он был не слишком известен. Даже когда получил Пушкинскую премию, первый в стране, молодая дикторша ТВ сообщила в новостях: «Премия присуждена писателю Саше Соколову», перепутав его с известным прозаиком, автором знаменитой «Школы дураков».
Первым, кто привлёк к нему широкий интерес, был, Евгений Евтушенко. «Без Владимира Соколова меня бы как поэта просто-напросто не было, — писал он. — До встречи с ним я слишком увлекался формальными экспериментами и ещё не понимал поэзию как исповедь. Моя жизнь казалась мне скучной, неинтересной, и я выдумывал её, а Володя уже писал всерьёз…» Позже он признавался: «Мы все преклонялись перед ним и многое наворовали, в частности, я».
За 69 лет жизни Владимир Соколов издал 30 книг, был удостоен многих литературных премий и государственных наград. Да, среди его современников были авторы, куда более обласканные вниманием власти, но время — самый строгий и точный судья. Немногие из них останутся в русской и мировой литературе надолго. Владимир Соколов останется. Его поэзия вошла в наши гены, в наш культурный код, она живет в сердцах и врачует наши души.
Прекрасная необычайность
Обыденного — хороша…
Ведь это чистая случайность,
Что ты живешь, что есть душа.
Все это маленький подарок,
Который так легко отнять,
Который, может, тем и ярок,
Что может даже не сиять.
