В Музее живописи имени Валентина Сидорова открылась выставка мозаик художника-иконописца Елены Антоновой (6+). Ее отец, Евгений Антонов, – известный скульптор, народный художник России, священник.
Выступая на открытии выставки, первые слова Елена Евгеньевна адресовала ему. Она благодарила отца, лучшего учителя во все времена, начиная с детства, работать под руководством которого огромное счастье.
Путь к мозаике был долгим: 30 лет назад Елена Антонова окончила художественное училище имени Венецианова, постигала азы храмового искусства в тверской школе церковных ремесел Андрея Запрудного, затем, поработав в иконописной мастерской Валерия и Наталии Колтовых, пять лет училась в Иконописной школе при Московской духовной академии.
Она автор мраморных иконостасов для Покровского храма в селе Тургиново, иконы ее кисти можно видеть в Стефано-Махрищском монастыре Владимирской области и в Святогорской лавре под Донецком, а в Твери – в деревянной часовне на Соборной площади, в церкви в честь святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского в Литвинках и в храме в честь Казанской иконы Божией Матери во Власьеве.
Но когда десять лет назад в Сергиевом Посаде открылась мозаичная мастерская и Елена зашла в нее, сразу захотела попробовать эту древнюю технику. И скоро поняла, что это призвание. Так начался новый этап в ее творчестве.
Сама она свой выбор объясняет так:
– Это наше семейное: отец – скульптор, предки – крестьяне-каменщики – уезжали на сезон в Питер, строили дома. Тверская земля усеяна камнями, когда вижу красивый камень, не могу мимо пройти – подбираю и несу в мастерскую.
«Краеугольный камень»
Это название выставки – она, как объясняет художница, прежде всего о счастье посвящать свое творчество Тому, Кого называют краеугольным камнем Церкви, и возможности изображать Его лик.
В основу экспозиции легли работы последних двух лет, в том числе репродуцированные в натуральную величину фотографии мозаик, выполненных для Воскресенского и Казанского храмов города Кемерово. Для церковного художника персональная выставка трудна, потому что созданные им произведения уходят в частные дома и храмы, что уж говорить о неотделимых от архитектуры мозаиках.
– Возможность прикоснуться к этому искусству – чудо: когда послы князя Владимира, выбиравшего веру, посетили Софию Константинопольскую, они, вернувшись к князю, рассказывали: «Мы не знали, где мы были, на земле или на небе». Большую часть пространства храма занимала именно мозаика. Потрясающая сила воздействия имела такие последствия, что определила на века судьбу нашего государства. Как можно увидеть Бога? Прийти в храм и прикоснуться к этому искусству. Такова нравственная и духовная преобразующая сила искусства мозаики. Хорошо, что оно переживает новый этап развития и что к нему причастен такой большой и тонкий художник. Когда видишь ее творения, хочется остановиться, задуматься, почувствовать Бога. Наследник искусства, которое преобразило наших предков и привело их к православию, – высочайшее призвание. Византийские мозаики строгие, суровые, а у Елены – добрые, светлые, русские ангелы, – сказал, указывая на «Троицу» в исполнении художницы, председатель миссионерского отдела Тверской епархии протоиерей Дмитрий Курдюков.
Следует заметить, речь идет не о копии: бессмысленно переводить иконопись в твердый камень, считает Елена Антонова, – это не просто обедняет, а дискредитирует другой вид техники. Всякая имитация неинтересна.
Вибрация камня
Затем Елена провела экскурсию по залам и рассказала о своей работе.
– Мозаика выполняется очень быстро. Важна вибрация камня. Разнообразие смальты и камня очень обогащает работу, если художник умеет этим пользоваться. Учитывается не только цвет, но и такая же многообразная фактура натуральных камней, их сочетание: глянцевые, яркие смальты и рядом – матовый шершавый камень дают красивый эффект. С происхождением материала все более или менее понятно: камни создает природа, а смальта получается в результате сложного технологического процесса, плавки стекла с пигментом.
Для монументальной мозаики принципиально расстояние между швами – оно все время разное в зависимости от того, какие художественные цели ставятся. К линии и пятну, являющимся основными выразительными средствами в изобразительном искусстве, в мозаике прибавляется пространство между швами. Где-то оно гуще, и швы почти смыкаются, где-то реже: ритмика швов задает динамику и жизнь.
Важна и ширина швов. Если они узкие, на большом расстоянии, на потолке или стене, все будет сливаться.
Сравнивая иконопись и мозаику, Елена сказала, что в живописи ей тесно, мозаика выразительнее, дает больше творческой свободы, поскольку предполагает некоторую долю условности и стилизации, позволяет решать декоративные задачи и работать с храмовым пространством.
Но на выставке были особенно хороши ее небольшие ранние мозаики, которые выглядят как иконы, – их можно долго рассматривать вблизи.
Если говорить об основных технологиях колки и кладки камня, то они сохранились с глубокой древности. Но если в прежние времена мозаика клалась на стену в известь, то сейчас, поскольку работа проходит в мастерской, основой служит монтажная сетка, на которую небольшими участками наносится раствор. За сорок минут, пока он сохнет, надо успеть уложить камешки так, как задумано.
Затем оконченную вещь готовят к транспортировке. Для этого ее пилят на несколько частей по швам так, чтобы потом можно было собрать и стыковочные швы при этом не были слишком заметны.
Античность
Все начинается с эскиза. Иконографические сюжеты, созданные за две тысячи лет, известны, – даже катакомбные изображения схожи с современными, но каждый художник их перерабатывает, осмысляет по-новому. Меняются технологии, материалы: в античную эпоху не было красок, которые мы имеем сейчас, но мозаика была.
Она, как и икона, претерпевала изменения, связанные с эстетическими и духовными запросами современников. Мозаика эпохи ранней классики, времен Александра Македонского, – вполне сложившееся искусство. Она представлена в основном напольными изображениями, как монохромными, так и цветными.
Новый этап расцвета этого искусства пришелся на византийский период, что было связано и с развитием новых технологий, и с тем, что мозаика получила новое осмысление в христианских культовых пространствах. В период легализации христианства стали активно строиться базилики, которые украшались мозаиками, до нашего дня, к счастью, сохранившимися.
От Киевской Руси до Московского метро
В эпоху Древней Руси самый ранний храм, украшенный мозаикой, которую выполнили в 1054 году греческие мастера, был построен при Ярославе Мудром. Это храм Софии Киевской. Мозаика стоила баснословно дорого, только в кульминационные моменты средоточия политической и экономической жизни успешные правители могли себе ее позволить. Позже был памятник архитектуры, тоже в Киеве, – церковь в Михайловском Златоверхом монастыре, но мозаика там сохранилась частично.
До эпохи Ломоносова к ней не обращались. За границей Михаил Васильевич увидел древнюю мозаику, поразился ее сохранностью и прекрасным видом и решил создать подобное у себя на родине. Поскольку процесс изготовления смальты хранился в строжайшем секрете у итальянцев, Ломоносов придумал его заново. На свои средства построил завод, выучил специалистов, сделал несколько мозаик, но никто из правителей ими не заинтересовался.
Только через 250 лет, на излете империи, возник сильный интерес к этому искусству. Эпоха модерна в архитектуре задействовала разные виды материалов, в том числе мозаику. Сейчас ее можно видеть в Почаевской лавре, в усадьбе Тенишевых в Талашкине и, конечно, в соборе Спас-на-Крови в Петербурге. Тогда же открылись императорские заводы по изготовлению смальты.
В 30-х годах прошлого века, в связи со строительством метро, а в более поздние времена и украшения фасадов зданий, мозаика переживает бурный расцвет: государство активно финансирует этот вид искусства.
Новый его подъем приходится на десятые годы нашего столетия, теперь мозаику может себе позволить каждый крупный храм.
Надежда на вечность
Это искусство, самое стойкое, как никакое другое дает надежду на будущее. Хотя, как заметила Елена, XX век для всего человечества открыл страшные врата разрушений и сомнений на тему, что вообще может быть долгосрочным. Понятно, что ничто не вечно, и тот факт, что до нас дошла «Троица» Рублева, иначе как чудом не назовешь. Если брать в краткосрочной перспективе, в нашем климате на фасаде зданий наиболее приемлема мозаика. Наружная фреска за 10–20 лет разрушается.
Но привлекает художницу не только желание опираться на надежность, основательность материала, а динамичность, энергетическая наполненность этого искусства, которое дает возможность позволить себе больше декоративности и даже гротеска.
– Люблю камни, – говорит Елена. – Берешь его в руки, и сразу поднимается настроение. Материалом в работе может служить все, что попадает в руку, – осколок булыжника во дворе дома, кусок кирпича.
Если зайти в ее мастерскую, можно увидеть, как эта хрупкая женщина, одна из самых умных, вдумчивых, образованных художников храмового искусства, пилит большие каменные блоки, откалывая нужной формы кусочки, ранит пальцы. Вся мозаика полита кровью преизобильно, шутит художница. Та же стеклянистая смальта – это просто стекло, и как ни старайся, ни опыт, ни мастерство не спасет от травм.
Так создаются предметы необыкновенной красоты, при виде которых нельзя не испытать благоговение.
