«Шедевры мировой классической гитары – детям» – один из проектов, созданный педагогом Тверской детской школы искусств имени Андреева Еленой Виноградовой, удостоенной в 2023 году звания «Лучший преподаватель в области музыкального искусства РФ». Благодаря учрежденным ею социальным и просветительско-образовательным проектам, с лучшими музыкальными произведениями и исполнителями знакомятся не только ее ученики, юные гитаристы, но и все желающие прикоснуться к этому искусству жители Твери.
Два-три раза в месяц в наш город приезжают музыканты, чтобы провести мастер-класс и дать концерт. На прошлой неделе состоялась лекция-концерт, заявленная как путешествие в мир музыки Возрождения и Барокко. В центре внимания были инструменты, которые развивались параллельно – «королева инструментов лютня и ее подруга и соперница сеньорита гитара».
Перед публикой, представленной, в основном, взрослыми людьми, выступал Андрей Чернышов – лютнист, гитарист и певец, преподаватель РГУ имени Косыгина, основатель и художественный руководитель ансамбля старинной музыки «Canto Vivo».
Он играл на лютне, пел песни XVI–XVII века, рассказывал о том, кто их создавал, кто были эти люди, в каких частях Европы жили. Как менялся с годами облик лютни и как выглядела система записи музыки, и почему в XVI веке у лютни было шесть струн, а затем их стало намного больше. Сначала это был небольшой инструмент с загнутой шейкой, постепенно к ней стали добавляться басовые струны, и потом она приобрела вид, который сейчас называют десятихорной ренессансной лютней. Идея играть в больших комнатах и на улице заставила совершенствовать инструмент, чтобы он звучал громче, и певец его слышал. Узнали от лектора и о том, почему у арфы стали удлинять басовые струны, а гриф лютни выпрямляли и увеличивали так, что его длина доходила до двух метров.
Опера и оркестр
На встречу, кроме лютни, Андрей Чернышов принес и гитару, не менее популярный в эпоху Барокко музыкальный инструмент: они развивались параллельно, хотя и в разных социальных слоях. Постепенно именно гитара вытесняет из камерного обихода лютню, которая становилась слишком сложным инструментом, учиться играть на нем становилось делом всей жизни.
Тогда же, в начале XVII века, появилась опера, вместе с ней оркестр. До этого ансамбли существовали, но в их состав входили однородные инструменты, которые, как и голоса, звучали одинаково, но на разной высоте. Появление смешанных ансамблей стало революционным шагом, приведшим к созданию оркестра.
Вторая половина XVII века стала веком скрипки. Прежде на ней можно было играть только в кабаке, со скрипкой нельзя было войти ни в один приличный дом. Тем удивительнее ее восхождение к музыкальному олимпу.
К концу XVIII века, а во Франции и еще значительно раньше, гитара полностью вытеснила лютню – на ней вообще перестали играть. И в следующем столетии появилась классическая гитара, перенявшая все лютневые разработки.
Семеро на всю страну
В нашей стране лютневой музыки не было, хотя вся западноевропейская музыка присутствовала. Собственно говоря, русская музыка базируется на западноевропейских учениях: наши первые профессиональные композиторы, Бортнянский и Березовский, учились в Италии. Но развития лютни в России так и не произошло.
Движение в сторону старинной музыки в Европе состоялось благодаря «открытию» Баха и созданию Баховского общества, когда начали играть так называемую старую музыку.
Позже, уже в начале XX века, в Западной Европе появляется общество любителей старинной музыки. До нас эта тенденция дошла после Второй мировой войны, как и всплеск интереса к музыке Возрождения, Барокко и даже Средневековья.
– В конце 70-х это движение приобрело более или менее организованный характер; два советских коллектива – эстонский ансамбль скрипача Мустонена «Хортус Музикус» и московский ансамбль Волконского «Мадригал» – существуют до сих пор. Много лет ансамблем «Мадригал» руководит Александр Суетин, первый профессиональный лютнист в России, – сказал Андрей Чернышов. – Я у него учился и продолжаю с ним контактировать и учиться тому, чего не добрал тогда. Все наши ведущие современные лютнисты, клавесинисты, скрипачи, играющие барочную музыку, продолжают учиться на Западе. И я не исключение.
Это движение всегда было тонкой струйкой: на сегодняшний момент, кроме Андрея Чернышова, в России концертируют всего шесть человек. Но каждый из них создает вокруг себя круг люде, играющих на лютне.
Стать этой музыке мейнстримом не суждено ни в Европе, ни в России. Но это корни, уверяет лютнист Чернышов. Это тот образовательный пласт, без изучения которого, увы, воспитано большинство музыкантов. Если вы даже образованным музыкантам предложите назвать композиторов, которые были до Баха, они затруднятся с ответом. Это беда.
Подруга королевы
– Есть сожаление, что на смену намного более сложному музыкальному инструменту пришел тот, что значительно проще? – спросили мы Андрея Чернышова после концерта.
– Нет никакого сожаления. Всему свое время. Не только лютню постигла такая судьба: был еще такой замечательный инструмент, как виола да гамба – королева смычковых инструментов, ей пели дифирамбы все французские философы. В XVIII веке она исчезла, сдав свои права скрипичному семейству – скрипке, виолончели.
А гитара, вобрав в себя все лютневые и вообще все музыкальные достижения эпохи Барокко, стала новым концертным инструментом. Ею стали интересоваться. Но в эпоху романтизма произошел спад.
– Чем это можно объяснить?
– Здесь сработала масштабность романтической музыки. Гитара опять ушла в свою камерную среду. И только Андрес Сеговия, считающийся отцом современной гитары, позволил ей стать во весь рост.
– Можно сказать, что к гитаре в нашей стране особое отношение из-за бардовской песни?
– Во всех странах гитара была популярна всегда и везде благодаря танцам и песням. Это был удобный инструмент, чтобы на нем аккомпанировать. В России гитару всегда любили.
Дерево и его веточки
– Лютню можно сравнить с латынью, мертвым языком.
– В определенном смысле, можно так сказать. Как латинский язык был общим для Европы, так и лютня жила в ту эпоху, когда музыка писалась во всех этих странах по единым правилам, и она была годной для любого инструмента. Мое сожаление не в том, что лютни нет. А что мы о ней сейчас не знаем.
– Но «Лютниста» Караваджо все видели.
– Но не многие знают, как звучит музыка, написанная на нотах, которые изображены на картине. Марина Белова, моя ученица, одна из немногих серьезных концертирующих лютнистов, восстановила это звучание, записала на такой же лютне, как у Караваджо, эту музыку.
– В отказе от сложного видится упрощение, что противоречит тенденции стремления к совершенству.
– Нет, не так. Я бы вообще убрал эту парадигму искусства. Да, лютня пришла к забвению, да, к XVIII веку стала слишком сложным инструментом. Но она шла своим путем и достигла максимума технических возможностей, звучания. Ее полностью вытеснили клавесин и гитара. Клавесин так и называли: механическая лютня. Научиться играть на клавишах намного легче, чем на струнах. Нажал и – уже звук.
Лютню не забросили – она, как дерево, дожила до того момента, когда умерла естественным образом. Как и виола – они дошли до своего пика в одно и то же время. И оба в одно и то же время исчезли.
– Но дали ростки.
– Совершенно верно. Но чтобы играть Баха, надо посмотреть, что было до него, откуда он вырос.
– Откуда он вырос?
– Из полифонии Возрождения и, в том числе, лютневой музыки: лютня одна из веточек этого дерева. Жаль, что не все это знают. Хорошо, что Лена Виноградова устраивает эти просветительские концерты, мастер-классы. Приходят люди, профессионально далекие от музыки, но и без них не будет почвы, на которой вырастут виртуозы. Почва собирается изо всех нас.
– Кому адресованы ваши мастер-классы? Гитаристам?
– Всем музыкантам. Музыка живет по определенным законам, независимо от инструмента, каждый может сыграть гармонию, мелодию. В этом году у нас в десятый раз пройдет летняя лютневая школа. Вокруг нее сложилось сообщество людей, которые стали играть на лютне. И это не музыканты, а люди разных профессий – геологи, врачи, филологи.
– Видимо, я неправильно выразилась, уподобив лютню мертвому языку. Она живет.
– Для меня эта музыка не является музейным экспонатом. Ее любят те, кто приезжает на наши занятия. И это не попытка окунуться в прошлое: для меня она так же актуальна, как все, что происходит сейчас.
