Новоторжская земля щедра на вдохновение. Здесь – точка притяжения многих творческих людей: художники со всей России едут сюда, чтобы прикоснуться к русской истории, к творчеству Александра Пушкина и Николая Львова, к прелести верхневолжской природы. Неудивительно, что именно этот край выбрал своей второй родиной Геннадий Симоненко, художник и график, чье творчество выходит за рамки обычной живописи, это уникальное видение мира и совершенно особенное воплощение увиденного.
Стиль Геннадия Симоненко многие искусствоведы определяют как постмодернизм. Но это, очевидно, упрощение. В его произведениях соединяются самые разные стили и техники — от плакатной живописи до фантастического реализма, разные материалы — от золотой потали до дерева. Впрочем, это надо видеть: про персональную выставку художника, которая проходила в Торжке, в Гостинице Пожарских (ВИЭМ), «Тверские ведомости» недавно рассказывали.
Корни – в профессии
Как говорит сам мастер, корни необычного стиля – в его профессии. Он получил образование художника-оформителя.
– Нас учили использовать разные техники, в том числе объемно-пространственную композицию, то, что сейчас называют инсталляцией, – говорит художник.
Он учился в Красноярском художественном училище им. В.И. Сурикова, а затем в Красноярском художественном институте искусств по направлению «искусство интерьера». А первая его выставка состоялась еще во время учебы в художественной школе.
– Это был большой зал, там висели наши детские работы. Я приходил, смотрел и думал: неужели это я сделал? Я помню первую работу в деталях. Это были изображения двух стрельцов, в технике мозаики, выложенные из кусочков дерева, – говорит художник.
Из казачьих сундуков
Как рассказывает Геннадий, первыми образцами, по которым он осваивал технику живописи, стали советские открытки и карикатуры в журнале «Крокодил». Возможно, именно оттуда – та тонкая, мягкая ирония, легкий налет шаржа, что прослеживается во многих работах мастера. А рядом – строгие, брутальные, даже аскетичные лица. И сквозь суровые черты проглядывает Божий лик. Откуда художник взял эти выражения, эту глубину?
– Во-первых, это влияние Сурикова. Я же родился в Красноярске, моя мама – сибирская казачка. Гений Сурикова у нас живет везде. У нас художественная школа имени Сурикова, училище имени Сурикова, мы, еще детьми, начинали знакомство с русской культурой с наследия Сурикова. И, конечно, я находил подтверждение его видению мира везде; в лицах обычных людей, населяющих сибирский город, моих родителей, пролетарской, рабочей семьи, в образе моей глубоко верующей прабабушки. У нас в семье есть легенда, что предки моей матери были в числе трехсот казаков, основавших Красноярск. Так что всё это – из казачьих сундуков, – рассказывает живописец.
Он тепло вспоминает своих наставников и учителей; скульптора, народного художника РСФСР и действительного члена Российской академии художеств Юрия Ишханова, Владилена Харламова, который вел занятия прямо у холста, на глазах у студентов создавая картину, наглядно демонстрируя процесс рождения прекрасного.
– И еще могу назвать много имен, много прекрасных людей. Творческие люди всегда учатся друг у друга, поэтому коллектив, непосредственно общение – это очень важно, – замечает мой собеседник.
Торжок – источник вдохновения
Он с восхищением вспоминает свой родной край, неукротимый дух Сибири. Но говорит: прожив в Красноярске сорок лет, он почувствовал, что там ему стало тесно. Хотелось новых впечатлений, новых источников вдохновения, еще одного места силы. И таким местом стал Торжок. Однажды побывав в тверском крае, художник полюбил его всем сердцем и принял решение о переезде. Не последнюю роль в этом сыграл мощный культурный пласт, связанный с Верхневолжьем.
– Мне нравится думать, что по этим улицам ходил Пушкин, – отмечает художник.
Линия, цвет и слово
Сейчас Геннадий Симоненко трудится над серией работ, вдохновленных романом Булгакова «Мастер и Маргарита». Это своего рода еще один творческий эксперимент: используя разные техники, художник пытается найти если не вход в «пятое измерение», то хотя бы запечатлеть момент перетекания измерений романа из одного в другое.
Впрочем, это не первый опыт, когда кисть Геннадия Симоненко соединяет линию, цвет и слово. Один из этапов его творческого пути – работа по иллюстрированию книг, преимущественно детских. Он оформлял издания стихов Михалкова, басен Крылова, сборники русских сказок, а также произведения писателей-фантастов.
Он обычно трудится параллельно над несколькими картинами. Точнее, не так. Над каждой из картин он готов работать всю жизнь и убежден: завершенных полотен не бывает. В его мастерской есть работы, которые долгое время считались законченными. Но однажды автор к ним возвращался, добавляя те или иные акценты, иногда – переделывая почти полностью. Сегодня ведь многое может видеться иначе, чем вчера, и тем более чем годы назад.
Потому его работы и выглядят такими одушевленными: они живут и меняются вместе с автором.
